Наг - Терин Рем

Эльф выполнил свою часть уговора, хотя боюсь даже представить, чего это ему стоило, учитывая, что я обнаружил его сидящим на полу сразу за дверью той гостиной.

Ушастый выглядел потерянным и надломленным. Рукавом рубашки он торопливо вытер щеки и с очевидным трудом поднялся на ноги.

— Будь ты проклят, наг, — тихо выплюнул лиер, отчего неприятный холодок пробежал по спине.

— У тебя нет власти проклинать меня, эльф, — высокомерно ответил я, при этом испытывая что-то подозрительно похожее на жалость. — Пошли, я отведу тебя к порталу.

Лиер по-прежнему стоял и смотрел в одну точку. Плотно сжатые губы, руки дрожат от напряжения, а глаза горят внутренним огнем — эльф явно пытался побороть силу клятвы, что неосторожно дал мне, обещая порвать с Ди.

Я только усмехнулся — в этом я был профессионалом. Обойти мои магические сделки еще никому не удавалось. Не удалось и эльфу.

Спешил выпроводить его назад на Барим, в то время, как лиер под силой принуждения ковылял за мной неуклюжей куклой.

— Быстрее, — торопил я его.

Не то чтобы я как то мог ускорить соперника словами, скорее успокаивал себя.

Жаль, что Лидии было очень больно. Ссар, конечно, присмотрит за малышкой, но я хотел быть тем, кого она увидит, открыв глаза.

Наполненные силой Ссарима накопители быстро отозвались на мой призыв, образуя серебристую воронку. Эльф пытался противиться, но в данный момент, был беспомощен передо мной, как ребенок.

Я успел вовремя. Ди еще спала, погруженная в целебный сон кузеном. На лекарскую магию малышка не реагирует, но вливание грубой силы, позволило помочь снять острый стресс.

— Спасибо, — тихо прошептал я и хлопнул по плечу Ссара.

— Скажи мне, что ты тут не причем? — хмуро спросил брат.

— Не понимаю о чем ты. Ты ведь сам видел и слышал эльфа, — не давая четкого ответа, сказал я.

— Только вчера ты угрожал, что будет шантажировать Ди эльфом, а уже на следующий день заключаешь с ним сделки? С чего вдруг? — напирал Ссар, вызывая раздражение.

— Ты в чем-то меня обвиняешь? — наигранно обиделся я, стараясь не перегнуть палку.

Ссар замолчал на пару минут.

— Если это все же ты, Шай, то прошу тебя одуматься, пока не поздно. Клянусь, я завяжу твой хвост узлом и сдеру с него шкуру, если это ты заставил девочку так страдать, — прошипел брат, явно демонстрируя мне недоверие.

— Почему ты рьяно ее защищаешь? Она тебе приглянулась? Она моя! — вопреки логике и воспитанию зашипел я на Ссара, демонстрируя ему ядовитые клыки.

— Она мне нравится и даже очень, но я не глупый и не любитель боли. Она любит своего эльфа. И хотя в данный момент мне хочется сделать из него ушастую отбивную, сначала я бы выяснил с чего это высокопоставленному эльфу рисковать жизнью, чтобы лично наладить мир не просто с миром Ссай, а лично с тобой, Шаянес? Твоя история дурно пахнет, брат, но доказательств у меня нет. Еще раз прошу — не делай того, о чем будешь сожалеть до самого дня забвения, — сердито прошептал Ссарим, покидая меня.

Кузен ушел, наконец, оставив меня с Ди. Моя малышка спала рядом, такая нежная, такая беззащитная вся моя. Инстинкты сходили с ума, требуя забрать женщину в объятия, оплести хвостом и любить до тех пор, пока она не забудет имени этого ушастого.

Слова Ссара немного портили мое торжество, вызывая стыд и опасения. А что если она мне предпочтет Ссарима, например? Или узнает о моем участии в разрыве отношений с лиером?

От этих мыслей стало не по себе, но накрутить себя я не успел — Лидия проснулась.

С нежным личиком, припухшим ото сна и пролитых слез, она была воплощением очарования, пока не вспомнила о разрыве с эльфом.

Девочка плакала и кричала, приглушая свой голос подушкой. Она даже не заметила моего присутствия. Ей горе было буквально осязаемым, вызывая во мне неприятные чувства ревности и стыда. Я не хотел, чтобы она страдала. Демоны ее раздери, я просто мечтал вернуть те дни, когда при взгляде на меня в ее серых глазах искрился смех и желание.

Поймал себя на горькой мысли, что желание, смех, восхищение и даже осуждение и недоверие я в них видел, а вот такой любви, как когда она смотрела на проклятого эльфа — нет.

«Это все привязки. Она полюбит меня так же, а может и сильнее. Слишком многое уже сделано, нет никакой причины играть в благородство и страдать», — подумал я и решил успокоить малышку.

Ее надрывный крик боли и отчаяния едва не оглушил меня.

Слова «лучше бы я бросила тебя в той клетке», выбили опору из под моего хвоста, буквально оглушив ее неприятием ненавистью. Некоторое время я молча смотрел, ища силы ответить ей, сказать ей хоть что-то, но не смог.

Со скоростью стрелы я несся на террасу, надеясь, что прохладный ночной воздух остудит это жгучее чувство обиды, но минуты перетекали в часы, а я так и смотрел в ночную тишину, не в силах вернуться в дом.

Мое болезненное унылое уединение прервали тихие шаги пары маленьких ног. Я затаил дыхание, опасаясь снова услышать упреки и обвинения, но малышка удивила, тихо попросив прощения.

Лучше бы она кричала. Лучше бы она меня ударила, чем это всепоглощающее чувство стыда и сожаления. Но она снова оказывается в моих объятиях. Пусть не так, как я того жажду, но она в моих руках. Надежда поднимает голову, и я спешу сказать ей все, пока она готова слышать.

Горечь ее слов мне болезненна, но я уверен в том, что делаю. Я Шаянес неш Оштон. Мое слово в науке никогда не было пустым звуком, поэтому мне остается только держаться за свое убеждение.

Лидия не отказала мне, но и не сказала да. Время шло, но в девочке как будто что- то сломалось. Она улыбалась мне и принимала ухаживания, но улыбка больше не касалась ее прелестных глаз. Он нее теперь не забегались тоненькие морщинки, а в глубине серых радужек не плясало озорства.

Через какое-то время она все же сказала мне «да», только от этого согласия было горше, чем от всех прежних отказов. Весь ее вид демонстрировал мне, как девушка меня не хочет и тяготится моим обществом, но дата назначена. Тетушка Виола на радостях развела праздничную суету: примерки, репетиции, приглашения, и нам с Ди неволей приходится во всем этом участвовать.

«Зачем все это? Изменится ли что-то после купели душ? Не пожелают ли