Имперский вор. Том 7 - Дмитрий Ра

Усмехаюсь:

— А если на эту? Что, рука не дрогнет?

— А с хрена ей дрожать? — удивляется Шах. — Я, если ты забыл, простой наёмник. Профессия такая.

И предложение заманчивое, если подумать. Поможет мне избавиться от старшего родственника — тут уже я ему буду должен. И сам предложу использовать мой родовой источник.

Смотрю на него в упор.

— Нет, Шах. Родственников нет, я тщательно проверил. Но источник Каменских не признал меня своим хозяином.

Он соображает очень быстро.

— Хочешь сказать, что твой отец жив?

— Думаю, да, — отвечаю и жду реакции.

— Найти его хочешь? Не вопрос, князь. Конечно, я помогу. Только конкретику дай. Ты след какой-то нашёл? Так на хрена тебе пацанов с собой тащить? Вдвоём попроще. Слушай, а чего Соболева не зовёшь? Он же маг-защитник твоего рода. Или брешешь всё-таки, в разлом пойдём?

— Стоп, — прерываю его, но Шах кивает и продолжает:

— А, понял. Пацаны твои — светлые, значит, не туда. Да чего я гадаю! Давай конкретно, Каменский, куда двинем-то?

— Совершенно по другому делу двинем.

— Чего ж ты мне мозги тогда своими семейными делами закручиваешь? — удивляется Шах. И вдруг щурится. Хмыкает и тянет: — А-а-а… Решил, что мне оплата эфиром нужна?

Пожимаю плечами и отвечаю честно:

— Почему нет. Ты ж на Назарова в том числе и из-за этого работал.

— Да, — легко соглашается Шах. — В том числе. И от твоего эфира не отказался бы, врать не буду. Это дураком надо быть, от такого отказываться. Но не беда. Летом год будет, как сам обхожусь. Ну а раз ты в той же шкуре, тем более я тебе пригожусь. Так что за дело, Каменский?

Что ж. Приходится признать, что насчёт Шаха Матвей ошибся. Впрочем, мне всегда везло с союзниками. Точнее, я умею их выбирать.

Ответить Шаху не успеваю, потому что с потолка нам гулко объявляют:

— А о делах-то негоже, ребятки, на пустой живот толковать! Чайку бы хоть отведали. Я на особых травках заварил, покуда вы тут про шкуры свои выясняли.

Шах привычно подрывается на кухню, но домовой возникает прямо перед ним, высовывая из клочка тумана бородатую морду.

— Сам я, Костенька, вам сервирую. Теперь-то и ты тут гость, а не… хм… Гость ты, в общем.

По ходу, Шаха повысили в статусе.

Чай, хоть и с незнакомым привкусом, и правда неплох. А тарелку с круассанами, дождавшись, пока я возьму один, домовой придвигает к Шаху.

И заботливо говорит:

— Чёт похудел ты, Костик. Жрёшь небось по столовкам дрянь всякую… Уж извините, что отвлёк вас от важной беседы, — это уже мне.

— К вам, уважаемый, у меня тоже дело есть, — предупреждаю его.

— Да ты что! — ахает домовой. — А я уж подумал, что вы в этой квартире теперича все свои дела важные решать будете. Ходить стали как к себе домой, посиделки устраивать…

А ещё таскать халявное мясо и заказывать любимую дедом Фёдором еду.

Но об этом я, понятно, молчу. И уверен, что домовой Токсина — существо крайне любопытное, и наши «посиделки» ему только в кайф. Вон, чай сам заварил.

— И чего ж за дело-то у тебя ко мне, князь? — интересуется домовой, оборачиваясь мелким дедком и присаживаясь рядом на диван.

— Я всё по порядку изложу, — обещаю ему и допиваю чай. — В общем, так, Шах. Идём на Урал. Будем спасать сбежавшую туда со всего мира нечисть.

Шах давится круассаном, и домовой, вытянув руку сразу на пару метров, лупит его по спине.

— Шутишь? — спрашивает Шах, откашлявшись.

— Ни разу.

— Прикольный ты парень, князь! Слышь, ты сам-то не нечисть, а?

— Ну если немного, — скромно отвечаю я и ржу.

Шах ухмыляется в ответ.

А вот домовой смотрит на меня как-то странно. И говорит:

— Нет, Костенька, князь не нечисть. Но вот Договор с нечистью на нём висит, это да.

И я рассказываю всё, что знаю. В том числе про хранителей, не называя их имён и родов.

Молчать об этом я не обещал, да меня и не просили. Больше того, считай, спровоцировали набрать команду.

Как там городничий сказал? «Да будет с тобой Слово моё, добром и волей моей данное! Тебя оно охранит до поры и тех, кого с собой возьмёшь». Да и леший слова не говорил о том, что это тайна.

Завершив рассказ, спрашиваю Шаха:

— Ну, как тебе работёнка?

— Берусь, — кивает Шах. — Даже любопытно.

— Оно-то, может, любопытно, — вступает домовой. — Да только опасно очень. Не знаю, князь, как тебя, а Костеньку-то в том месте заморочат на раз. Чего уж о мальчишках говорить.

— Не должны. Мы пойдём со Словом городничего.

— Слово городничего веское, — кивает домовой. — Да только он ведь сам тебе сказал, что не тронут тебя до поры. Что выслушают. А ну как им твои речи не понравятся? Ты, князь, конечно, хорошее дело сделаешь, если сумеешь. Но сумеешь ли?

— Постараюсь.

— Я так понимаю, заплатят тебе за это хорошо? А тем, кого с собой возьмёшь, тоже заплатят? О них ты подумал?

Хороший вопрос! А ведь это он Шаха имеет в виду. Пацанов-то хранители туда пихают, тут об оплате речи не идёт. И, если уж честно, вряд ли им грозит именно смертельная опасность. Оба — оборотни, которых нечисть считает едва ли не роднёй, хоть и очень дальней.

Сам я иду, потому что да, мне заплатят тем, что мне очень нужно: услугой некроманта. Но по факту — не только ей.

Если мне удастся вернуть низших по местам, то и я, и мои напарники получат то, что дороже и денег, и любых услуг. Должок у высших будет перед нами. Особенно перед Константином Шаховским, который идёт со мной добровольно и ни с кем ни о чём не договаривался.

— Уж точно ни один чёрт мне после этого пакостить не будет! — неожиданно говорит Шах, ухмыляясь. И добавляет мечтательно: — Да и на охоту без проблем ходить можно будет хоть куда… А то я недавно около своего нового поместья хотел белок пострелять, так уже на опушке споткнулся два раза, потом ветка здоровенная на голову упала, а как прицелился — смотрю, ствол у ружья гнутый…

Да уж. С охотой