Минимальные потери - Алексей Евтушенко

– Доброй плазмы!

А дядя Коля нетрадиционно добавил:

– На рожон не лезьте и возвращайтесь живыми.

– Обязательно! – серьезно пообещал Лянь Вэй.

– Ты, главное, к нашему возвращению самогонку всю не выпей, – сказал я. – Нам оставь хоть по глотку.

– Ваша забота – слетать куда надо и вернуться, – буркнул дядя Коля. – А об остальном можете не беспокоиться. Но хорошо, что напомнил. Будет трудно, загляни в шкафчик в душевой.

– Взять мыло для веревки? – не слишком удачно пошутил я.

– Там увидишь, что тебе нужнее, – усмехнулся дядя Коля.

Мы пожали механикам руки и полезли в разведбот.

Усевшись в кресло второго, Лянь Вэй сразу же вытащил из кармана забавного игрушечного дракончика и прикрепил его на вакуумной присоске над обзорным экраном. Я не возражал. Талисман так талисман. Хотя лично мне всегда хватало простого серебряного православного крестика на шее. Он и сейчас там грел душу.

– Ну что, второй, готов? – спросил я.

– Готов, командир, – ответил мой друг.

– Тогда поехали.

Через пять минут, точно по графику, разведбот «Быстрый» покинул стартовую палубу, выброшенный наружу специальной катапультой. «Неустрашимый» летел по инерции, с выключенными двигателями и работающими гравигенераторами Нефедова для поддержания на борту нормальной силы тяжести. Дождавшись, когда разведбот отойдет на необходимое по инструкции расстояние, мы включили тягу, и вскоре родной крейсер остался далеко позади, затерявшись среди звезд.

Если сравнивать со спейсфайтером В-901 «Бумеранг», то по части жизненного пространства разведбот превосходит его примерно, как сарай собачью будку. Кроме рубки управления, которая одновременно является и боевой, на «Быстром» имеется хозблок, куда входит кухня, туалет и душ, а также блок рекреационный, где располагаются три удобных спальных места (третье – запасное, на всякий случай), откидной стол, встроенные шкафчики для личных вещей, массажная кабина, исполняющая также функции солярия, личные стационарные комп-терминалы и даже велотренажер. Ну и еще много всякого по мелочи. Как вы понимаете, ничего этого на спейсфайтере нет. Нет и главного, что имеется на разведботе – всевозможных – оптических и электронных – и чертовски дорогих средств обнаружения противника на максимальных, доступных современным технологиям, расстояниях (в этом «Быстрый» мало уступит даже крейсеру). И понятно, почему. Спейсфайтер В-901 «Бумеранг» создан исключительно для ведения боя, у него и запас непрерывного хода на одной заправке и при ускорении 9,8 метра в секунду за секунду каких-то один миллион семнадцать тысяч кэмэ. Для истребителя вполне достаточно и даже можно слетать от Земли до Луны и обратно, но это все. А вот «Быстрый» из той же точки спокойно может достичь Марса и вернуться. Правда, с дополнительными баками, как было уже сказано. Но все равно, когда запас хода у твоего кораблика без малого в полторы сотни миллионов километров – это как-то успокаивает. Правда, максимальная и крейсерская скорость у разведбота гораздо ниже скорости спейсфайтера – 80,2 км/сек против 141,2 км/сек и 25–30 км/сек против 50–60 км/сек – но зачем разведчику скорость истребителя? Опять же в технике все жестко взаимосвязано – за резвость приходится платить большим расходом топлива и, соответственно, ограниченным радиусом действия. И наоборот. К тому же спейсфайтер расходует много энергии во время боя – тот же боевой лазер SCL (Space combat laser)-5218 жрет на полной мощности столько, что теща не смейся, как любит нынче говаривать дядя Коля. На «Быстром» тоже установлен боевой лазер, но значительно меньшей мощности и скорее для самоуспокоения экипажа, поскольку лезть в драку разведчикам категорически не рекомендуется, только в самом крайнем случае, когда речь идет о спасении собственных жизней. Все это, разумеется, в теории. На практике ни спейсфайтеры, ни разведбот, ни сам крейсер «Неустрашимый» ни с кем в настоящий бой никогда не вступали.

Теперь доведется. Вероятно.

– Кстати, Дракон, с крещением тебя, – сказал я, потянувшись, когда все положенные действия были совершены, и «Быстрый», перейдя полностью в автоматический режим, принялся глотать пространство с ненасытностью истинного космического разведчика. – И меня заодно.

– С каким еще крещением?

– Ну как же. По сути, это наше первое с тобой настоящее боевое задание.

– У меня три сбитых, – невозмутимо ответил Лянь Вэй. – Индо-китайский конфликт сорок девятого года.

– Я помню. Мне тоже пришлось кое в чем поучаствовать. Но это разные вещи. Одно дело бить, по сути, своих в воздухе и совсем другое – чужих в космосе.

– Бить! – усмехнулся Дракон. – Сильно сказано, командир. Мы же в разведке, нам уставом запрещено в драку лезть. И вообще… – он умолк.

– Что?

– Еще неизвестно, кто кому дюзы пообломает. Их семь против нашего одного. Я не трус, ты знаешь, и сделаю все, что смогу. Но не кажется ли тебе, что можем мы не так уж много?

– Возможно, и кажется. Но это не важно.

– Почему?

– Странно слышать такой вопрос от китайца.

– Э… а при чем здесь это?

– Ну, вы же у нас философы и все такое прочее. Делай, что до́лжно, и будь, что будет. Слышал такую сентенцию?

– Скажешь тоже! Да я только по ней живу всю жизнь. Вопрос-то в другом.

– Да в чем же?

– Хватит ли наших стараний, чтобы изменить судьбу, – вздохнул Дракон. – И хватит ли у нас сил и умения, чтобы приложить необходимые старания.

– Этот вопрос стоит перед человеком всегда.

– Да-да, и ответить на него можно лишь одним способом.

Мы переглянулись и, засмеявшись, одновременно прокричали:

– Делай, что до́лжно, и будь, что будет!

Полет к Фобосу продолжался в штатном режиме. И конечно же, мы немедленно обследовали шкафчик в душевой, о котором упомянул дядя Коля. Где наряду со штатным жидким мылом и прочими средствами личной гигиены обнаружилась внушительная неуставная пластиковая фляга. Надо ли говорить, что в ней оказалось вовсе не жидкое мыло, а знаменитый самогон? Вслух поблагодарив механиков за предусмотрительность и практически отцовскую заботу (Иосиф Перпельпихтер наверняка был в курсе), мы сделали по глотку за успех предприятия и накрепко завинтили флягу до лучших, а вероятнее всего, худших времен.

За ту неделю, что «Быстрый» преодолевал миллионы километров до Марса, не произошло ничего, достойного внимания. Все системы нашего трудолюбивого кораблика работали на «ять», и нам с Лянь Вэем оставалось лишь отбывать положенные вахты, следить, как все заметнее увеличивается на экранах Красная планета и уменьшается голубая Земля, и занимать себя в свободное время чтением, играми и болтовней на всевозможные темы.

Чаще всего разговор, конечно же, крутился вокруг чужих.

Откуда явились?