Пустошь - Джен Александер

Меня отводят в зал, похожий на черный бриллиант. Тот самый, который я видела глазами Оливии.

– Только попробуй что-нибудь выкинуть, – угрожающе произносит Беннет, подталкивая меня к металлическому стулу на тонких ножках.

Вряд ли я смогу причинить много вреда. Кроме стола и стульев в зале ничего нет.

– Постараюсь держать себя в руках, – отвечаю я.

«Разве что выпрыгну в окошко», – хочется мне добавить. Но Беннет уже повернулся к двери, а у меня нет ни малейшего желания его задерживать. Кроме того, стеклянные стены невероятно толстые – даже отсюда видно.

Дверь за Беннетом захлопывается. С минуту я выжидаю, не вернется ли он. Потом принимаюсь мерить шагами комнату: от колонны к колонне, вверх по одной лестнице и вниз по другой – словно соединяю точки, чтобы получить рисунок. То и дело я запинаюсь о штанины белых накрахмаленных брюк, и мне приходится снова закручивать пояс в рулетик.

– Хорошо выглядишь, Клавдия.

Я резко оборачиваюсь. Ланкастер стоит на верхней площадке одной из лестниц и беззаботно улыбается. Когда я бросаю быстрый взгляд на открытую дверь у него за спиной, он грозит мне пальцем.

– Сама ведь знаешь, что дальше лифта тебе не пройти. К чему пытаться?

В сознании проплывает картинка: Томас Ланкастер, окруженный людьми в деловых костюмах. Мне вспоминается, как он ругался, хватаясь за левую щеку.

– Ты солгал мне! – прошептала я, когда охранники прижали меня к стеклянной стене. – Ты обещал отпустить меня домой, как только я протестирую для тебя «Войну»!

Между пальцами у Ланкастера сочилась кровь.

– Вколите ей успокоительное! – проревел он. – А потом – на реабилитацию!

– Я хочу домой!

– У тебя нет дома.

Я трясу головой, отгоняя воспоминание. Мне отчаянно хочется уцепиться за него, попытаться вспомнить что-нибудь еще, но слишком многое сейчас на кону.

– Я не собираюсь сбегать, – говорю я.

Ланкастер стоит так близко, что я вижу у него на лице шрам, оставшийся после моего удара. И зажатый в руке электрошокер; выглядит он гораздо смертоноснее, чем пушка Деклана. Даже не сомневаюсь, что Ланкастер с удовольствием пустит его в ход.

– Нападать на тебя я тоже не планирую, – добавляю я.

– Ух ты, какие мы покорные!

– Просто устала.

Усмехнувшись, Ланкастер делает мне знак подойти. Прежде чем подчиниться, я с силой впиваюсь ногтями в ладони, чтобы сдержать подкатившую к горлу желчь. Ланкастер смотрит на меня с улыбкой. Зубы у него еще совершеннее, чем у Джиллиан, а кожа слишком гладкая для нормального человека. Он кладет руку мне на плечо и спрашивает:

– Хочешь посмотреть наши последние разработки?

– Прямо здесь?

Ланкастер удивленно приподнимает бровь:

– Нет, дорогая. Там.

Он указывает на открытую дверь.

Это какая-то уловка. Зачем ему устраивать мне экскурсию?

– Зачем?

– Я обещал тебе в прошлый раз, но не смог сдержать слово. Нас… э-э… кое-что отвлекло. – Он протягивает мне руку и кивает на дверь. – Ну что, идем?

Мы выходим в коридор. Я не поднимаю взгляд, однако по-прежнему внимательно слежу за Ланкастером. На лице у него безмятежная улыбка, при виде которой меня окатывает холодом и начинает тошнить. Мне хочется кинуться на него, но краем глаза я замечаю позади что-то бежевое: за нами по пятам следуют охранники.

Останавливаемся перед лифтом. Томас прижимает пальцы к сканнеру и вводит код – девять тысяч пятьсот двенадцать. Стальные двери открываются. Он берет меня под локоть и проводит внутрь; я тут же выдергиваю руку и забиваюсь в угол кабинки.

Беннет тычет меня электрошокером в плечо и кивает на заднюю стену лифта.

– Лицом к стене, Вертью.

Беннет держит руку на створке двери, не давая ей закрыться. Похоже, он будет стоять так, пока я не подчинюсь.

Словно я преступница…

Я поворачиваюсь лицом к стене. Не хочу спорить: не важно, что ждет меня впереди – пусть только оно случится поскорее.

Лифт останавливается на сто пятом этаже. Я слышу, как Томас опять вводит код, и двери открываются. Коридор за ними напоминает реабилитацию в стеклянном автобусе – такой же пустой, холодный и безупречно белый.

– Что за странная любовь к белому цвету? – спрашиваю я.

– Белый успокаивает и очищает мысли.

Может, поэтому Томас Ланкастер настолько бесстрастен? Он окружил себя стерильной белизной, чтобы не чувствовать вины – не думать о том, что он создал «Пустошь» и продает одних людей другим, как средство развлечения. Хотя нет, сам он называет это по-другому: реабилитация и терапия.

Мы входим в комнату. По периметру потолка тянется ряд крошечных лампочек размером с подушечку пальца. В центре пола – низкая белая платформа, над которой висит еще одна такая же.

– Это – новейший способ насладиться играми «Лан корп», – поясняет Томас. – Игровая платформа в буквальном смысле слова.

Я уже видела эту машину – в тот день, когда Оливия обнаружила нас с Декланом и все пошло прахом. Томас подводит меня к платформе.

– Пока ты была у себя в камере, доктор Коста удаленно установила связь между тобой и одним из персонажей. Так что теперь ты можешь сама опробовать эту удивительную технологию.

Когда я застываю на месте, Томас подтаскивает меня к себе.

– Не надо робеть, дорогая. Нам бы очень хотелось увидеть, как самый знаменитый персонаж «Лан корп» управляет другим персонажем. Кроме того, доктор Коста потратила на этот эксперимент уйму времени.

Во рту пересыхает. Я слышу, как у меня за спиной Беннет постукивает пальцем по электрошокеру. Чем занимается охранница – понятия не имею.