1970 - Евгений Щепетнов

И, черт подери, глазка в двери у нее не было! Почему – не знаю! Ну вот не было, и все тут! Непуганые люди, непуганое время. Это не девяностые с их стальными дверями, которые и «калаш» не пробьет.

Дверь резко распахнулась, Зина вскрикнула, и в прихожую влетели трое – впереди высокий парень, который держал в руках что-то похожее на обрез. Позади – двое со здоровенными ножами и арматурами. Лезвия ножей блестели в свете лампочки, горевшей на лестничной площадке, и ножи казались огромными, как мечи викингов. Непропорционально огромными!

Первый направил на меня обрез, но выстрелить не успел. А может, подумал, что я тут же испугаюсь обрезанной двустволки, направленной мне в живот, и остановлюсь? Но я не испугался. И не остановился. Не потому, что такой герой, – просто у меня отключился мозг и включились рефлексы. И первое, что я сделал, – увел ствол обреза вверх, направив его в голову хозяина, при этом с хрустом вывернув пальцы владельца и скорее всего их сломав. Выстрелить теперь он не мог – во-первых, снес бы себе голову. Во-вторых, сломанными пальцами нажать на спусковой крючок достаточно проблематично.

После того как я выдернул обрез из рук убийцы, первое, что следовало сделать нормальному бывшему омоновцу, – это разнести голову злодея выстрелом. Но я не стал этого делать. Стволом ткнул в горло, блокируя гортань, а затем с силой шарахнул обрезом по голове противника с таким расчетом, чтобы оглушить, но не проломить череп. Парень упал как подкошенный.

Все произошло быстро, настолько быстро, что его подельники успели сделать только один шаг, пытаясь проникнуть в квартиру. Когда их предводитель упал и они оказались под стволом обреза – замерли, вытаращив глаза и раскрыв рты.

Вот теперь повоюем! «Теперь у меня есть пулемет! Хо! Хо! Хо!»

Зина за спиной у меня копошилась на полу – ее крепко приложили дверью, а я смотрел на парней, которые стояли у порога, и раздумывал – куда им засадить заряд того, что вложили в патронник. С такого расстояния обрез просто убийственная штука. И если бы злодей успел по мне садануть… кончилось бы мое прогрессорство не начавшись!

Кстати, надо перестать уже называть себя прогрессором. Уж больно сильно извратили это слово проклятые либерасты! Перестал я уважать прогрессоров. Совсем перестал. Увы…

– Бросить ножи! Отстрелю яйца!

Я направил ствол на одного из стоящих, изобразив, что готов нажать на спусковой крючок. Бандит послушно бросил нож, и тогда пришла очередь второго злодея. Второй тоже немедленно разоружился.

– Лечь на пол лицом вниз! Шевельнетесь – получите заряд в сраку!

Я говорил негромко, веско, так, чтобы было ясно – я сдержу слово. Такой тон действует не хуже, чем дикий рев: «Всем на пол! Лежать! Работает ОМОН!» – но при определенных обстоятельствах. А сейчас были именно они.

Правда, свои слова я еще подкрепил тычком ствола в солнечное сплетение одного из злодеев, и тот согнулся пополам и плюхнулся на колени. Второй лег сам, испуганно косясь на оружие в моих руках. И только тогда я разомкнул замок ружья, переломил и посмотрел, есть ли патроны в патроннике.

Есть! Картечь три ноля. Ни хрена себе! Почти 5 миллиметров в диаметре! Настоящие пули! И их в патроне с десяток, не меньше. Жуткая лупара!

Отошел к двери, захлопнул ее, включил свет в прихожей. Точно. Это они! Первый, у кого отобрал обрез, – это сынок убиенной хозяйки квартиры. Двое других – его закадычные дружки. Видать, только трое ушли. А может, остальные убежали отдельно от них.

– Зина! Веревки, быстро! – приказал я, боковым зрением видя, что Зинаида поднялась на ноги. Надо отдать ей должное – не спрашивая, какие веревки, зачем веревки, Зина тут же понеслась в кухню. Вернулась минуты через две, неся в руке моток бельевой веревки. Хотела поднять с полу один из ножей, брошенных бандитами, но я прикрикнул:

– Не смей! Не трогай! Отпечатки! Неси из кухни!

Она кивнула и снова унеслась, через полминуты появившись со здоровенным кухонником, больше похожим на боевой меч. Она им обычно резала капусту, и я смеялся: мол, таким ножищем только от супостатов отмахиваться. Меч, а не нож!

Ничего не спрашивая, она нарезала куски веревок, и я поманил ее рукой:

– Сейчас буду вязать гадов, а ты упри ствол в зад вон того, и, если хоть чуть шевельнется, стреляй! Будет подыхать долго и трудно, истекая кровью и дерьмом! А я воткну нож в зад второму.

Она опять молча кивнула и действительно уперла ствол в задницу одного подлеца, я же занялся вторым. Тот, кого держала на прицеле Зинаида, даже дышать стал потише, боясь, как бы не стрельнула. И мне думается – точно стрельнула бы. Судя по ее жизни, баба она более чем решительная. Вояка!

Через пять минут все трое крепко связаны: руки назад, ноги у щиколоток перетянуты – все как положено. Подумав, я попросил у Зинаиды каких-нибудь тряпок, и она, ничуть не смущаясь, притащила старые линялые женские трусы, сообщив, что для дела не жалко. Я запихал их во рты разбойников, завязал рты веревкой и только тогда успокоился и уселся на пол, опершись спиной на стену. Меня стало колотить – начинался отходняк, как всегда после смертельной опасности. Вот потому многие и спиваются – как еще утихомирить нервы? Только если заглушить спиртным. Это только в кино герой валит толпу врагов и потом весело шагает дальше, попыхивая сигареткой. В жизни – тебя трясет и хочется блевануть. Как представишь, что сейчас бы уже умирал, нашпигованный свинцом через мягкую стенку брюшины, так сразу и голова идет кругом. И приходит мысль: идиот! Попер без оружия на вооруженных бандитов! А если бы?!

Но у меня просто крышу сорвало, когда я их увидел. Особенно после того, как упала Зина. Одну свою женщину я уже потерял, и мысль о том, что сейчас потеряю и другую, просто снесла мне крышу.

Но да ладно, все хорошо, что хорошо кончается! И что дальше?

– И что дальше? – эхом моим мыслям прозвучал голос Зины. – Милицию вызываем?

– Нет! – Я сам удивился, каким чужим и скрипучим стал мой голос. – Никакой милиции. Дай мне ключи от «Волги».

– Миша! Тебя посадят! – ахнула Зинаида. – Миша, не надо!

– Не докажут, – презрительно скривился я. – Найди какие-нибудь простыни, какие не жалко. Надо их замотать.

Парни у нас под ногами стали извиваться, что-то мычать, и я с силой пнул одного и другого – в бок и в живот.

– Молчать, суки! Иначе сейчас начну вас резать! А если расскажете, зачем сюда пришли, оставлю живыми! Поняли, твари? Не слышу!

Они замычали, закивали головами – поняли, мол! Все поняли! И я подтвердил:

– Лежите молча, ничего не говорите, не кричите, не мешайте. Расскажете – оставлю живыми, я всегда держу слово. Зина, следи за ними – если что, режь! Отрежь им уши! Носы! Сделаем из них клоунов, будут братву на зоне веселить!

Я нарочно нагнетал жути и давал понять, что они снова окажутся на зоне, где им сам черт не брат. Зона – дом родной, чего им бояться? Привыкли уже…