1970 - Евгений Щепетнов

Хотя… почему бы и нет? А кто знает, что мы все любовники? Если поговорить с Зинаидой, объяснить… может, она и пойдет на это? И Оля – если она так меня любит, – возможно, не будет против такой семьи? Ну да, времена пока не те, не толерантное будущее, когда всем станет на все наплевать. Но кто знает, что происходит у нас в доме? А мы никому и не расскажем.

Следующий день прошел как обычно – я занимался атлетикой (так и не добрался до качалки), писал книгу (теперь уже щелкать клавишами машинки у меня получалось гораздо шустрее, привычка-с!), готовил еду (баранину с острыми пряностями и картошку фри – это вкусно!).

Вечером – в постель с Зиной. Мы по очереди то в ее постели спали, то в моей. Иногда я бросал ее одну и уходил к себе, чтобы слишком уж не одолевала. Только уснешь – а она ползе-ет… ползе-ет… хвать! И понеслось! Совсем осатанела баба! Я даже похудел, черт побери!

Правда, Зина сказала, что похудение мне идет – мышцы рельефнее, настоящий богатырь! Впрочем, возможно, что похудел я от того, что как минимум часа полтора в день занимался атлетикой, а не от того, что ненасытная баба как с цепи сорвалась и вытягивала из меня все соки. А скорее всего повлияло и то и другое.

Факт есть факт – физических нагрузок мне хватало с лихвой. Это радовало. Как и то, что есть две женщины, для которых я свет в окне и вообще – самый что ни на есть мачистый мачо. Нет, ну какой мужик не хотел бы оказаться на моем месте… хм… Только импотент или какой-нибудь упоротый сектант. Ну а я нормальный мужик, и мне все это очень даже приятно.

Чувствуешь себя живым как никогда! Как в шестнадцать лет, когда набрал книжек в библиотеке и бежишь домой – каникулы! Последний зачет сдан! И можно сидеть и читать, читать, читать… ура-а!

М-да. Гормональный всплеск, оказывается, заразителен – так сказала Зина, когда я ее прямо от обеденного стола утащил в спальню. И сказала она это задыхаясь и сотрясаясь всем телом. Ухх… какой у нее был взгляд! Как у кошки при виде мыша!

В этот день мы легли поздно, в постель Зины. Занимались любовью, а потом, усталые, уснули, без всяких там кошмарных снов.

У Зины образовалась дурная привычка – засыпая, брать мою руку и зажимать… хм… между ног. Говорит, так спится лучше и так она не боится кошмара. Вообще-то особо ничего такого, но вот только рука затекает. Мышцы на ее стройных ногах – как железные! Зажимает, как тисками!

Когда в дверь позвонили – резко, грубо, я сразу встрепенулся и долго не мог выдернуть руку. Боялся покорябать Зине нежные бедра резким рывком. Но в конце концов она сама уже проснулась и, тут же набросив халат, поспешила к двери. Я тоже встал, надел трусы и на всякий случай штаны.

И вовремя: в дверь спальни с шумом, как если бы это были не постовые, а группа захвата «Альфы», вошли-вбежали милиционеры с явным намерением кого-то тут найти. И скорее всего – меня. Так как никого больше не было и быть не могло, а подозрительная личность тут только одна. Ко мне шагнул мужчина в штатском и, показав удостоверение, объявил:

– Карпов Михаил Семенович? Вы задержаны по подозрению в убийстве Ольги Филатовой! Оденьтесь и пройдите с нами!

– ЧТО?! – Я невольно шагнул к оперу (а это был именно опер), сжав кулаки, и двое милиционеров тут же ухватили меня за руки, пытаясь закрутить их за спину. Зина закричала:

– Миша, не надо! Миша, это какая-то ошибка, не бойся, я все сделаю – ты выйдешь уже к вечеру! Не трогай их, Миша!

Я расслабился и позволил надеть себе наручники. И меня повели на выход – как есть, голым по пояс. Уже у дверей Зина набросила мне на плечи рубаху и непонятно откуда взявшийся бушлат – видимо, от мужа остался. И это хорошо – в камере может быть и холодно, да и лежать на голых нарах в КПЗ не очень-то приятно.