Попаданец - Всеволод Молчанов

— Так он и вечером вчера не ел. Только рыбу же принес и ушел. Вот завтракать сегодня приходил и все. Опять не емши целый день. Говорю же, случилось что-то или хворь какая?

— Понятно какая хворь с ним. Это он из-за боярина нашего такой стал. — пояснила Ждана. — И я бы тоже поникла. Столько трудов, деревню спас, а его обобрали и слова доброго не сказали.

— Как же обобрали? Ты про самострелы сказываешь что ли?

Дубрава подошла к подруге с ведром репы, намереваясь продолжить свою работу поближе, чтобы не кричать.

— Да что те самострелы? Добыча то вся его должна быть, а там того добра и на целую деревеньку хватит.

— Как его? Он же не ратник.

— Разницы то, что не ратник. Наших мужей и сыновей научил? Своей спиной деревню от врага оборонил? Если бы боярин не приехал, разве что-то это изменило? Сама теперь думай, чья эта добыча. Его и мужей наших, и сыновей, а не боярина. Он ничего не сделал, только пир закатил для дружины и опять за счет Тимофея.

Ждана в отличии от подруги была настроена явно отрицательно в отношении боярина. В принципе они с мужем всегда такими были, поэтому и перебрались сюда, чтобы работать на человека, который не только что-то обещает, а еще и делает для людей. Тем более здесь каждый занимался своим конкретным делом, а не всем подряд, не говоря уже про оплату серебром.

— Негоже так про боярина молвить, разгневаться может.

— Да и пусть гневается. Мы люди свободные, долга на нас нет. Не будут тут нам рады, пойдем в другие места. Разве добрых работников не примут где?

— Там Тимофея не будет, а он смотри как тут все ладно устроил. По прошлому году еще ничего не было, а сейчас!

— Я тебе про то и толкую, дурочка. То что тут есть Тимофей и выдумал и сделал, а боярин на него злость спускает. Слышала, что по этому года оброка уже больше ста гривен будет? А к зиме и еще больше соберется.

Дубрава аж поперхнулась и закашлялась, а подруга продолжала.

— Не все серебром, не переживай ты так. Но да, за всех нас же он оброк платит. Мне муж сказывал, что даже в боярской Илемно прибытка меньше получится.

На какое-то время на кухне воцарилась тишина, нарушаемая только мерным стуком топоров строителей. Они кстати работали почти молча, за этот год уже столько всего построено и изготовлено, что даже новички серьезно поднаторели в своем ремесле и объяснять уже почти ничего было не нужно. Особенно когда задание было просто собрать избу с лавками и столами. Проще пареной репы, которую кстати сегодня и приготовят на ужин.

— Бабоньки, а перекусить чего не найдете? — спросил подошедший бортник Бава. — Вот маковой росинки во рту не было со вчерашнего дня, только вернулся.

— К Миньке подойди, он накормит. Только напомни ему, чтобы отметил на табличке, а то знаю я его. — пробурчала Дубрава.

И такие ситуации бывали. Все таки централизованное питание, люди сами для себя почти не готовили, а зачем, когда всегда есть кухня? Если работаешь, значит там и накормят.

— Вы чего смурные такие? Случилось чего? Я то два дня как в лесах был, не слыхал мож чего.

— Да все то же самое. — махнула рукой Ждана.

— Боярин что ли?

— Он самый.

— Да вы не кручиньтесь. Тимоха выдумает чего! Не пропадем.

И пошел искать Миньку.

Глава 18

Хорошо, когда есть люди, которые разбираются в своем деле. Не нужно придумывать все с самого начала, опираясь лишь на теорию. Даже если твое послезнание будущего может в чем-то не совпадать, то это не означает, что предки все делали не правильно. Методом проб, ошибок и наблюдений долгими веками складывалось все то, чем мы сейчас пользуемся.

— Радогор, подсоби! — крикнул Радимил.

Сеялка уже не в первый раз застряла в земле и ее требовалось аккуратно откатить, приподнять и подтолкнуть вперед. В теории это мог сделать и один человек, но итоговая конструкция получилась хлипковата на первый взгляд. Нет, еще пока никаких поломок не случалось, но сеялка упорно пыталась зарыться в землю глубже, чем следовало, и если такое допустить, то дальше земляной ком продолжал накапливаться, а засыпающие борозду грабельки переставали справляться. Но все равно процесс посева шел значительно быстрее, чем вкладывали бы по зернышку в ручную.

Радогор отбросил грабли в сторону и спешно подошел к сеялке с противоположной стороны от Радимила. Аккуратно приподняв не очень легкий аппарат, они вернули его в необходимое положение.

— Может колеса побольше и пошире сделаешь, Млад? — предположил Радимил. — Смотри как они в рыхлую землю проваливаются.

— Это тоже можно. Я думаю, еще ящик надо немного назад передвинуть. Смотри, он тут вперед давит сильно и сошники глубже копают из-за него. Если назад подвинуть, то не должно так кренить.

Млад почесал подбородок и начал аккуратно выгребать зерно из ящика-бункера сеялки, перекладывая его назад в тачку, которая еще не успела уехать за новой партией. Ящик с зерном только что заполнили почти до краев и сеялка закопалась практически за пару минут, хотя до этого, с почти пустым бункером двигалась долго без происшествий.

— Ты чего делаешь?

— Тяжесть убираю. — буркнул Млад. — Андрейка, ты когда зерно ворошишь, его сдвигай к задней стенке, пусть оно назад тянет, понял?

Помощник плотника тоже тут присутствовал и сидел сейчас на лавке сеялки, вместе с возницей. Сегодня был первый день испытаний и народу пришло много, кто-то просто посмотреть, а кто-то и чем подсобить заодно, как Радогор например. Он вообще был работящим мужиком, не привык сидеть без дела, вот последние пару дней и ходил то туда, то сюда, знакомясь с односельчанами и подмечая, кто чем занят. Так и тут, когда увидел, что толпа мужиков отправилась на поля, сразу же к ним присоединился, а потом и быстро влился в процесс, схватив грабли и помогая равнять землю перед сеялкой.

— Это ты добро придумал! — удивился Твердята.

Твердята был местным умелым пахарем, которого Прокоп с Тимофеем назначили «мастером» этого направления. Правда именно пашня не была его коньком, всю свою жизнь он занимался именно подсечно-огневым земледелием. То есть ходил по лесам, искал удобные места, подрубал деревья, ждал пока