Возвращение. Часть II - Даниил Корнаков

* * *

*Меркаптаны — сернистые соединения, имеющие резкий специфический запах

Охранники возобновили громкие разговоры.

— Спасибо, — застенчиво пробормотал Гриша и подвинул суп к себе, задумчиво поболтал в нем ложкой и вдруг спросил: — Мария Вадимовна, могу я задать вам вопрос?

Маша хмыкнула:

— Ну, попробуй.

Гриша немного наклонился вперёд и понизил голос, будто собирался сообщить нечто крайне важное:

— Как вам удалось пережить лето? Там… на Захваченных Землях?

Она знала, что рано или поздно он непременно коснётся этой темы.

— Начнем с того, что перестань звать меня по имени-отчеству. Меня это страшно нервирует.

Гриша быстро покачал головой:

— Разумеется!

— А что касается твоего вопроса, Гриша… — она наклонилась к нему в ответ и тоже перешла на шепот. — Давай сойдемся на том, что ты мне больше никогда не будешь его задавать.

Вытянутое лицо её собеседника побледнело и неожиданно растворилось во тьме. Электричество вырубилось, двери с кодовым замком щелкнули и открылись, впустив в помещение столовой моргающий свет, моргающий ярко-красным. Оглушительный сигнал тревоги завывал совсем как услышанный ей однажды волк в северных лесах России.

Маша почувствовала смятение и тревогу от немедленно посетившего ее предположения, что «Чжуншань» откликнулся на помощь и прямо сейчас идет атакой на «Звездную». Однако эта версия была отринута мгновенно, поскольку она прибыла сюда лишь два дня назад, в то время как Матвей с остальными должны были оказаться у китайцев только вчера.

— Не переживайте, Мария… Маша, — заверило ее совершенно спокойным голосом красное лицо напротив. — Это закончится с минуты на минуту.

И действительно, как и предсказал Гриша, тревога вскоре утихла, а с ней и наступила тишина, которая немедленно нарушилась возрастающей болтовней охранников.

— Такое периодически возникает вот уже месяц, — объяснил Гриша, возвращаясь к обеду. — Срабатывает ложная пожарная сигнализация, из-за чего открываются все двери на станции. Ребятам из энергоцентра приходится отключать ее вручную. Но скоро это должны починить…

У Маши по спине побежали мурашки.

— Все двери⁈ — в ужасе пробормотала она. — А как же мерзляки? Ведь они…

— О, не беспокойтесь, Жучок и Паучок остаются в клетках. — Он выловил кусочек рыбы в жиже под название «суп», понюхал ее и закинул себе в рот. — Когда это происходит, — говорил он, жуя, — все важные системы, вроде главных ворот и, разумеется, клетки Паучка с Жучком, автоматически переходят на аварийное питание. У нас здесь все предусмотрено.

* * *

Возле входа в хранилище, наряду с теми двумя охранниками, стоял Буров.

— А, товарищ сержант! — расплылся в улыбке Гриша. — Какими судьбами?

Машина рука невольно превратилась в кулак. В голове мелькнула дурацкая мысль: вот бы она умела стрелять пулями из глаз! Прибила бы этого ублюдка прямо здесь не раздумывая.

— Собираюсь понаблюдать за работой вашего новоиспеченного тандема, — он медленно обратил взгляд к Маше и слегка склонил голову, в немом приветствии.

— Какая приятная неожиданность! — оживился Гриша.

— Что у вас сегодня на повестке дня? — сказал Буров, не сводя глаз с Маши.

— Ну мы собираемся…

— Меня интересует, что ответит твоя коллега.

Гриша замялся, облизал губы.

— К-конечно. Мария Вла… то есть, Маша? Можете вы…

Она резко и без запинки ответила:

— Мы намереваемся вести непрерывный мониторинг кинетики реакции и спектральный анализ образцов, чтобы оценить селективность, стабильность и профиль деградации молекулы.

— Одним словом, — вмешался чуть погодя Гриша, нацепив на лицо приторную улыбку вежливости, — мы хотим проверить, насколько токсин стабилен и предсказуем при определённых условиях. Следим, чтобы он не распадался и не терял нужные свойства.

Сержант отступил в сторону и дал им пройти в тамбур-шлюз.

— Что ж, будет крайне любопытно взглянуть, — произнес он с тоном, отнюдь не затронутым любопытством. Его подослал сюда Железнов, следить за ней, за каждым ее шагом. Маша это прекрасно осознавала и горячо сердилась.

Ученые надели костюмы химзащиты, прошли дезинфекцию и уже через несколько минут стояли напротив ящика-платформы, в ровном гуле фильтров и холодном свете панелей. Под визорами отражался слабый блеск стекла; в ящике-платформе рядами лежали колбы с «Копьем».

— Ладно, я пойду подготовлю оборудование, а ты подвези образец, — сказала Маша.

— Понял, — кивнул Гриша, облизал губы и выдвинул верхнюю рамку с образцами, осторожно положив её на тележку. — Образец двадцать три, верно?

— Да, а после него…

Гриша взялся за ручку, потянул на себя тележку. Вдруг та неожиданно подпрыгнула, наехав на что-то. Правый ряд держателей дрогнул, и лоток, где лежали три дюжины колб, поехал наискось.

— Токсин! — крикнул Маша.

Гриша вытянул руки, поймал одну из них, а другой рукой удержал тележку. Но две колбы все же выскользнули из гнезд и ударились об пол, превратившись в порошок из стекла и синей жидкости. Другая, чудом не разбившись и отделавшись лишь парой трещин, укатилась к стене. Остальные образцы звонко пели дрожью в лотке.

— Дерьмо, дерьмо, дерьмо!.. — нервно шептал он. Его запотевший визор затянулся молочной дымкой.

Маша быстро и аккуратно перешагнула через разбитые колбы, взяла из его рук лоток и медленно, словно малыша в колыбель, уложила на платформу, задвинув его обратно в холодильник.

Эти несколько секунд показались ей вечностью.

— Ты… — заговорила Маша, наконец обретя возможность снова дышать.

— Это я, я виноват! Я случайно наехал себе на ногу. Боже…

Ей вновь с величайшим трудом удалось сдержать порыв наорать на этого до смерти перепуганного человека.

— Вот что… — выдавила она, — иди-ка ты отсюда, передохни, отдышись. Я все сделаю сама.

— Но…

— Не вынуждай меня повторять дважды, — прошипела она сквозь сжатые зубы и подумала про себя, что если он сейчас снова начнет отстаивать свое присутствие здесь — непременно врежет ему по зубам.

Гриша тихонько кивнул и поплелся к выходу, словно лунатик. Проводив ее взглядом, Маша заметила сквозь наблюдательное стекло Бурова, ставшего свидетелем происшествия. Его широкая фигура отчего-то выглядела еще более устрашающей, чем прежде.

Одному богу известно, что было прямо сейчас у него на уме.

* * *

Вечером Маша вернулась в лабораторию измотанная, но в неожиданно приподнятом настроении. Она изо всех сил старалась скрыть от Гриши глупую улыбку — такую, словно кто-то подцепил её за уголки губ крошечными крючками и то и дело дергал.

И тогда Маше пришлось рассказать ему о своих успехах