Юнкер - Валерий Пылаев

Ехали мы недолго — и все же я успел раза три или четыре пожалеть, что не попросился за руль. Водил Андрей Георгиевич отлично, но немолодые уже глаза все-таки подводили: пару раз он влетал колесами в ямы на дороге. Да так, что у нас обоих лязгали зубы. Мог бы и включить фары — все равно рассвело. Даже странно, что Миша до сих пор не разглядел в зеркале знакомую машину, двигавшуюся за ним на расстоянии пятидесяти метров.

Братец казался сосредоточенным. Или даже напуганным. За ним и раньше не водилось особой тяги к лихачеству — а теперь он и вовсе ехал так, будто из мотора его “Волги” убрали две трети цилиндров. Медленно, осторожно, в правом ряду, избегая широких улиц и проспектов.

Будто крался куда-то.

Наверное, только поэтому мы его и не потеряли. Андрей Георгиевич хитрил: отставал, выжидал перед поворотами, прятался за припаркованными у тротуара грузовиками — пару раз даже объехал Мишу по соседним улицам, чтобы снова подкараулить чуть дальше. То ли тот и вовсе не смотрел по зеркалам, то ли на нашей машине висело какое-то особенно хитрое маскировочное — братец так ничего и не заметил.

Всю дорогу я осторожно пытался его “прощупать”. С Костей подобное наверняка удалось бы без особого труда — связь со старшим братом всегда была куда сильнее. То ли из-за врожденных способностей к ментальной магии у обоих… то ли просто из-за того, что Миша терпеть меня не мог — сколько я себя помнил.

Я кое-как улавливал только отзвуки эмоций — тревогу, страх, щедро приправленных какой-то непонятной злобой. Но все ровно — ни всплесков, ни биений, по которым я мог бы понять, что нас засекли.

Миша ничего не видел — и не чувствовал.

— Осторожнее, — проворчал Андрей Георгиевич. — Заметит.

Он, в отличие от брата, наверняка ощутил исходящие от меня волны Дара.

— Да ладно уже. — Я вытянул руку, указывая вперед. — Приехали.

Темно-коричневая спортивная “Волга” остановилась у здания на углу Разъезжей и Кабинетской. Миша выбрался наружу, огляделся по сторонам и, подхватив чемодан, направился к двери на углу. То ли к небольшой кафешке, то ли и вовсе пирожковой, явно не подходящей по статусу наследнику княжеского рода. Судя по тому, что буквы на крохотной вывеске не горели, заведение еще не успело открыться — но это не помешало Мише попасть внутрь. Где его, по-видимому, ждали. Когда Андрей Георгиевич осторожно воткнул машину у тротуара, я кое-как разглядел в тусклом свете за окном двух человек.

Самого Мишу — к счастью, драгоценный братец сидел ко мне спиной — и его визави. Незнакомый мне худощавый мужчина средних лет склонился над столом и что-то говорил — наверняка шепотом, чтобы никто не услышал. Потянувшись к нему Даром — я не почувствовал ни малейшего отклика. Простолюдин… или наоборот — аристократ такого класса, что без труда мог спрятать силу и от меня, и от Андрея Георгиевича с его пятым магическим.

Нет, скорее — первое. Могучий Одаренный наверняка бы уже сам засек нас обоих — да и выглядел бы, пожалуй, по-другому. Что-то в Мишином собеседнике сразу выдавало мелкую сошку — посыльного, поверенного, какого-нибудь второсортного адвоката или чиновника. Или вовсе курьера — судя по тому, как он бегал глазками по сторонам, жался и вымученно улыбался, явно побаиваясь родовитого аристократа.

Неудивительно, что их встреча оказалась недолгой: незнакомец забрал у Миши чемодан, поклонился, неловко набросил на плечи плащ из видавшей виды кожи, попятился к выходу… снова поклонился — и буквально выбежал наружу.

Андрей Георгиевич коснулся кончиком пальца перстня на левой руке, и я почувствовал вспышку магии. Крохотный импульс — настолько незначительный, что я вряд ли вообще заметил бы его снаружи. Все излишки энергии от работы заковыристого заклятья поглотил металл “Волги” — но до адресаты послание, похоже, получили.

— Он не уйдет далеко. — Андрей Георгиевич отстегнул ремень. — Ребята уже на подходе. Но Миша…

— Это семейное дело, — кивнул я. — Идемте.

Открывая дверь, я еще не знал — ни что говорить, ни что делать. Но с каждым шагом к неказистой двери в пирожковую внутри крепла уверенность — это моя работа. Может, Андрей Георгиевич куда сильнее, авторитетнее и опытнее, пусть он даже связан с нашим родом древней клятвой — он не Горчаков. И не ему судить моего брата. Это могу делать только я… или дед.

Но деда здесь нет.

Когда я толкнул дверь, буквы вывески над головой несколько раз мигнули и зажглись тусклым неровным светом. Заведение готовилось открыться и принять первых посетителей — как и полагалось. Начинался новый день.