Снег и Сера - Валентин Ломтев

Импровизированную ставку, которую устроил Паратуз Богатуру, постоянно посещали люди. Казначею, наконец, удалось настроить дело с грабежом и вербовкой: он разделил на зиму земли восточней перевала на зоны ответственности между мятежными князьями, которые в свою очередь направляли своих ставленников в небольшие города и следили за тем, чтобы подчинённые выжимали все соки из местных с целью наполнить армию новыми рекрутами и выковать как можно больше доспехов и оружия в кузницах.

Ещё неделю назад их грандиозная задумка была готова пойти прахом. Князья только пили и воровали для себя. Когда дело касалось работы, а не развлечений с местными распутными женщинами, никто не хотел слушаться ни Паратуза, ни Богатура. Напряжение нарастало, и казначей уже начал задумываться о том, чтобы вместе с деньгами мятежной армии бежать дальше на восток, как только солнце начнёт припекать землю.

Но всё изменил Палес. В тот день Паратуз ещё не успел проснуться, когда этот мятежный князь вышиб дверь к нему в комнату. Идеолог восстания натянул к самым глазам одеяло и в такой комичной позе наблюдал за покрасневшим и тяжело дышащим князем.

— Она убила их! — кинулся Палес к Паратузу и потянул одеяло на себя.

— Кто? — спросил испуганным голосом тот и в ответ дернул материю обратно.

— Она убила их! — вдруг из глаз князя хлынули слёзы, и он зарыдал, сел на кровать перед казначеем, не отпуская края его одеяла.

— Кто и кого убил? — спросил Паратуз уже более спокойно, он даже отпустил покрывало, и оно перекочевало в руки Палеса, который продолжал в него плакать.

— Она убила моих сыновей, — сквозь всхлипы проговорил князь.

Наступила пауза, во время которой в дверях появилась стража, у одного из воинов красовался огромный свежий кровоподтёк под левым глазом. Их хозяин показал жестом, что беспокоиться нечего и те скрылись с глаз. «Вояки», — презрительно подумал Паратуз.

— Асатесса казнила твоих сыновей? — вернулся к прерванному разговору идеолог восстания.

— Нет, — всхлипнул Палес. — Эта потаскуха Ашая, дочь этого сукина сына Георжа, она убила их.

— Ну, ну, — Паратуз пододвинулся к князю и обнял его вместе с одеялом. Они сидели молча. На самом деле утешающий не знал, что ему говорить, он сначала хотел сказать о мести, но потом решил не бередить душу Палеса, пока что. В этой тишине, прерываемой редкими всхлипами безутешного князя, у Паратуза в голове стал созревать план.

— Я убью её! — через некоторое время поднял на казначея красные глаза князь. — Она сейчас служит в замке, я пойду в замок и убью их всех. Мне нужна армия, мы пойдём по тропе в обход перевала и уничтожим их.

— Та тропа, — спокойно проговорил Паратуз. — Называется Тропой Мертвеца. И ты прекрасно знаешь почему. Повезёт, если десять человек из сотни пройдут её и останутся в живых.

— Плевать на опасность, я должен мстить!

— Ты не отомстишь, — также спокойно ответил казначей. — Ты погибнешь либо под обвалом, либо соскользнув в ущелье, либо под лавиной. Тебя также могут съесть волки, они в это время лютые. А в конце тебе предстоит штурм замка, даже если они не будут тебя ждать, оставшимися людьми ты вряд ли залезешь на его стены, — Паратуз покачал головой.

— Но должен же быть выход, — глаза Палеса горели огнём. — Я должен отомстить.

— Выход есть, — кивнул собеседник. — Собрать огромную армию и, дождавшись весны, перейти перевал, осадить замок, взять его и судить предателей народа Серных гор.

— Это долго, — вскочил на ноги князь.

— Либо так, либо никак, — пожал плечами казначей.

Палес снова плюхнулся на постель Паратуза.

— Тогда никак, — в отчаянии проговорил он и обхватил голову руками. — Ты видишь, что с нами творится. Мы пьём и развратничаем. Людей в наших армиях не становится больше — на каждого примкнувшего, приходится один упившийся до смерти. Когда сойдёт снег, большинство разбежится, а другая половина будет повешена Асатессой.