Жажда - Макс Вальтер

Сентябрь 2027 г.

Мы так и сидели напротив друг друга. Не знаю, сколько времени прошло, может быть, пара минут, может, час. Не знаю, о чём думал Макс, но он больше не истерил. Шмыгал носом, иногда смахивая слёзы рукавом и всё это молча.

А я думал, как теперь жить дальше. Пацана я не брошу, это понятно, здесь даже не свинством пахнет, за такое я сам себя уважать перестану. Возможно, кто-то другой на моём месте отвёл бы его до ближайшего поселения и скинул там на попечение администрации. Таких детей в крепостях хватало, притом с огромным избытком. В мире вообще появилось очень много одиноких людей, порой никому ненужных, не только детей. Кто-то научился с этим жить, но были и те, кто самовольно лез в петлю, крошил пулей висок, да мало ли на свете способов? Итог, правда, один.

Макс сдюжит, я знаю. В детстве вообще смерть переносится иначе, даже близких, очень близких людей. Я по матери тоже убивался, но иначе, чем о Марине, хотя и способ уйти из мира у них кардинально разнился, может, это как-то повлияло. И вот сейчас, снова, чувства и эмоции совершенно другие. В первую очередь из-за надежды, ведь я успел дать ей чёрное сердце, прежде чем она вырубилась. Вот только её глаза, они закрылись слишком быстро, а ведь потеря крови критическая. Да, сердце быстро зарубцует ткани, а сможет ли оно восстановить уровень алой жидкости в организме? Этого я не знал, а потому не давал ложной надежды Максу, ведь тогда он подле неё несколько суток может просидеть.

Возможно, стоило заставить её проглотить его? Нет, я всё сделал правильно, оно сушёное и слишком долго будет перевариваться, здесь не тот случай. Надеюсь, я хорошо зафиксировал его в ране, а уж для начала реакции заживления крови там в достатке. Вот только время идёт, Света так и лежит без движения, а я смотрю на Макса и понятия не имею, как он отреагирует, когда мать очнётся. Обрадуется — это факт, но как ответить на вопрос: «Почему я ему не сказал? Зачем заставил чувствовать всю боль утраты?»

А в следующее мгновение мы одновременно вскочили, словно кипятком ошпаренные, я даже ствол пистолета на девушку направил. В её тело будто демон вселился: руки и ноги исполняли безумный танец, летая в хаотичном, неестественном для человека порядке. Затем девушку выгнуло дугой, из глотки вырвался хриплый стон, который постепенно перешёл в пронзительный визг, и она снова бросилась в кошмарный пляс эпилептика. Дважды она приложила рукой об угол кассовой стойки с такой силой, что мы отчётливо услышали хруст костей, а на жестяном корпусе остались неслабые вмятины.

Я едва смог сглотнуть вмиг ставшую вязкой слюну, сердце раненной птицей металось в груди, колотилось в рёбра, при этом гулко отдаваясь эхом в висках. И судя по выражению на лице Макса, он сейчас испытывает не меньший ужас.

То, что чувствует Света, я знаю прекрасно, не раз испытывал на себе, последний, прямо перед нашим с ней знакомством. Да и реакцию подобную уже видел не раз, на работе добытчика всякое случается. Однако уж очень неожиданно это произошло, словно скример в фильме ужасов.

Тело девушки успокоилось так же резко, теперь лишь грудь тихонько поднималась, тем самым показывая нам, что всё получилось. Я некоторое время ожидал реакции от Макса и она, конечно же, последовала, как только он справился с чувством страха.

— Она жива?

— Похоже на то.

— И теперь не умрёт?

— Если будет меня внимательно слушать, проживёт чуть дольше… Да, она поправится, минут через десять уже будет в полном порядке.

— Но к… точно, — пацан хлопнул себя по лбу ладонью, — чёрное сердце.

— В точку, — кивнул я.

— Тебе для этого нужен был ремень?

— И снова верно.

— А почему именно кожаный?

— В месте ранения очень сильно повышается температура и ремень, сделанный из пластика, может начать сжиматься, тем самым перекрывая кровообращение. Не факт, но такое иногда случается, с кожей всё иначе, она более стабильна, да и температуры выдерживает гораздо выше.

— Понятно, — с серьёзным видом ответил тот.

— Надеюсь, твоей матери этого опыта тоже хватит, чтоб стало понятно, — задумчиво пробормотал я. — Не хочешь спросить, почему я тебе не сказал о сердце?

— Нет, — помотал он головой. — Значит, так было нужно.

— Ладно, — кивнул я и зажал в зубах сигарету.

* * *

Работа закипела. Несколько планшетов и телефонов полетели в пакет, а вместе с ними автомобильные адаптеры и шнуры. Хрен его знает, с какой попытки получится заколхозить то, что я задумал, а запас карман не тянет. Осталось спуститься вниз, заглянуть в ларёк запчастей и прихватить самую важную из них: моток синей изоленты — моя как раз закончилась. У нас на стройке о ней легенды ходили, мол, если ею полностью замотать человека, то он автоматически станет бессмертным. Вот с её помощью я и собираюсь перебрать зарядное устройство, которое впоследствии подключу к генератору. Хотел сразу исполнить это с прикуривателем, но того, как назло, в лавке не обнаружилось, а вскрывать машины на стоянке и вырывать запчасти из них — ну такое себе. Уж лучше на коленке самому сообразить.

— Так, в продуктовый ещё нужно, — буркнул я себе под нос, закидывая большую упаковку изоленты всё в тот же пакет.