Одержимые 2 - Константин Зубов

— Колян, следи, в какие подъезды они бегут. Остальные лутить.

Именно для этого я и отвел преследователей от домов, чтобы никто не помешал сбору добычи, и с выжившими можно было спокойно поговорить, не опасаясь выстрелов из окон.

— Синее говнище, — разочарованно буркнул Влад. — Надежда только на то, что из черных коробок что-то толковое выпадет.

— Не торопись с выводами! — к своей радости, я увидел, что один из бандитов шевельнулся. — Сергей, помоги связать вон того. Влад, потом подлечи его.

Выжили двое из двенадцати поверженных противников. Могло быть больше, но, как оказалось, призванные зверушки любят доводить дело до конца.

— Привет, ребята! — я переводил взгляд с одного раздетого и вылеченного мужика (а скорее пацана) на другого. — Кто хочет пожить подольше?

Хотели оба, и, не понимая, что приговорены, начали, перебивая друг друга, рассказывать.

Впрочем, ничего интересного мы не услышали. Группа товарищей, не обремененных излишней моралью, в определенный момент поняла, что за людей дают не меньше энергии жизни, чем за монстров, а вот лута с них можно выбить больше. Да и безопаснее. Особенно если устраивать ловушки вроде той, что мы видели.

Когда я спрашивал о том, сколько людей они убили, один промолчал, а другой после долгого мычания сказал, что после десяти групп перестал считать. Ублюдки!

— Сколько вас?

— Двадцать один! — крикнул один.

— Двадцать два! Володьку вчера взяли! — быстро поправил его второй.

— За нами бежало меньше.

— Остальные в домах на той стороне, мы их не звали.

— Колян, слышал?

— Да, и только что видел, там мелькнуло убегающее тело. Быстро. Не догнать. Опа, сейчас... — Молот, несколько секунд всматриваясь в бинокль, молчал, а потом снова заговорил. — Эти три сбежавших хмыря пробежали мимо дома, откуда они все повылезали. Сначала не понял, что они сделали, но, видимо, постучали в окна. И вот сейчас с десяток баб выбежало из подъезда, и все слиняли.

— Что там?

— Штаб!

— Склад! Второй подъезд, первый этаж, все квартиры объединили в одну!

— У кого-нибудь еще есть вопросы к этим людям?

Ни у кого не было, и, забрав черные коробки с их тел (они оказались одиннадцатым и двенадцатым уровнями), мы, соблюдая осторожность, пошли ко второму подъезду.

— Блин, подумали бы заранее, что у них склад есть, сразу бы в погоню ломанулись, — пробормотал расстроенный Колян.

— Этот навык дается после десяти уничтоженных банд, — усмехнулся я. — Влад, рентген.

Шизоид просветил вход в подъезд, а после и все квартиры. Пусто. Вернее, людей нет, а вот разнообразным барахлом некогда жилые помещения были завалены так, что пройти без риска, что на тебя что-то упадет, было нереально.

— Епта, — подвел итог увиденному Колян. — Я сходу вижу столько бутылок маны, что мы не сможем унести. А если порыться... Писец!

— После десяти этот гад перестал считать... Уроды! — обычно невозмутимый Сергей пнул мешок с картошкой.

— Сортируйте пока, я отойду на минутку.

Я открыл хранилище и нырнул в комнату Проши. Картинка на стене замерла. Точно! Мог и не предупреждать, что уйду, там же время останавливается.

— Привет!

Я улыбнулся пространственному кристаллоиду. Тот удивленно посмотрел на меня, быстро запихнул под диван книгу, которую читал (внешне очень похожую на «Некрономикон») и развел лапами, мол «че приперся?».

— Помощь нужна.

Проша запрыгнул на диван и по-деловому развалился на нем. Ему не хватало только сигары и бокала виски. Он крутанул лапкой. Слушаю.

— Пару шмоток нужно здесь схоронить. Вернее, пару сотен килограммов шмоток.

Я ждал любой реакции, но не той, что произошла. Проша открыл рот и разразился громкой, импульсивной, но выразительной речью, и я почти уверен, что там были слова на русском: а х.ли тебе мешало это сделать раньше?

— То есть можно?

Вторая часть речи сопровождалась активной манипуляцией короткими лапками и прыжками по всей комнате. Не сразу, но я понял, что он говорит, что придется делиться, причем, похоже, хочет он двадцать процентов.

— Да куда тебе столько... — начал было я, но, увидев заискрившуюся синюю шерсть, вытянул вперед ладони. — Спокойно! Давай три процента!

Как же хорошо, что время вовне останавливается, так как проспорили мы не меньше получаса. И я уверен, делал это Проша не от жадности, а из какого-то своего кристалловидного удовольствия.

В итоге сошлись на пяти процентах и еще чем-то. На чем, я до конца и не понял, но в каком-то товаре мой партнер был сильно заинтересован, и хотел его весь. Ладно, посмотрим.

— Ну мы тогда затаскиваем?

Кивок.

— Спасибо!

Я коснулся стены и вышел в реальный мир.

— Куда? — продолжил прерванный разговор Сергей, ведь в его восприятии я никуда не исчезал.

— Уже никуда, — я широко улыбнулся. — Короче, ребята, я нашел место, куда мы можем сархивировать очень много лута. Так что берем все, что представляет ценность!

— О! Картошку можно взять! — обрадовался Влад. — А куда складывать?

— Так... поправка! Объем этих ценностей не должен быть большим. Хотя по килограмму надо взять всего. Надо понять, чего хотел Проша.

— Проша?

— Мой синий, любящий метать молнии, друг.

— Это он так представился, или твоя писательская фантазия снова дала сбой? — заржал Колян.

— Сам, конечно! А теперь давайте носите вон в тот угол все, что глянется, попробуем упаковать.

Глянулось друзьям многое, поэтому пришлось скорректировать задачу. Все системное, компактную еду, ювелирку и работающие механизмы типа часов, фонариков, зажигалок и тому подобного.

Когда мы завалили треть комнаты, Проша начал нервничать, а когда половину, не выдержал и зарядил в меня молнией.

— Ай, мля! — я подпрыгнул и закричал — Ну мы же носим тебе вещи! Тебе не нравится все!

Видно, кристаллоиду и мой тон не понравился, и в меня снова попала молния.

— Да чтоб тебя! Ты же брал вещи из нашего мира! Возьми сам, что тебе надо!

Проша буквально взбесился, и минут пять прыгал вокруг меня, верещал, что-то показывал и хреначил электрическими разрядами во все подряд. По всему выходило, что именно эту вещь он взять по какой-то причине не может, но очень хочет.

— Ладно! Давай показывай еще раз!

Ничего нового Проша не показал. Он разводил короткие лапки широко в стороны, при этом так пыжился, что