Время для жизни 2 - taramans

«Нет — так нет! И хрен на тебя! Моральная какая нашлась! Хотя… жалко все же. Надо будет снова кого-то искать…».

Уже засыпая, почувствовал, как его трясут за плечо:

— М-м-м? Ну что еще? — и правда — задремал!

— Ты чего еще придумал? Хватит дуться! Иди на диван…, - а голос еще сердитый.

— Да ладно… я и тут посплю. А то… как мне такому развратному… с тобой спать? Сама же сказала — мне такому — только к вокзальным шалавам! — тоже шепотом.

— Я говорю… хватит уже! Чего ты… позоришься и меня позоришь? — и шепот уже более спокойный и даже… вроде бы… просительный.

— И в чем здесь позор? — «м-дя… логику их понять — невозможно!», — я такой развратный тип… гнусное тебе предлагал. Ты меня выгнала. И где тут позор для тебя? Наоборот… молодец!

— Чего ты как мальчишка обидчивый? Ну же… иди сюда, говорю…

А чего… если женщина просит… Да еще и сам — хочешь?

— Только не предлагай мне такое больше, хорошо? — и обнимает жарко…

А вот после этого… и началось!

Хотя… оральных ласк не было. Позы — тоже довольно ограниченный перечень. Но — жарко! Очень жарко!

— Ты меня целуй… ну — когда я спускать буду… А то я закричать могу! Погоди, погоди… не надо так вот сразу. Большеват он для меня… Давай… помаленьку сначала. Ох!

А потом — ничего так… Уже — не большеват! И даже раскидывалась ножками пошире… чтобы поглубже значит. А сверху, когда садилась… очень уж ей нравилось, что он в это время ей соски ласкает — руками, пальцами, а еще больше — губами и языком!

Вот так вот… всю ночь! До утра самого. И плечи искусала все, и спину — поцарапала! Но больше всего ей нравилось на четвереньки становится. Шептала горячо на ухо:

— Мне так больше всего нравится… А еще… когда громко стонать начинаю… или вообще — кричать… можно всегда в подушку уткнуться. Так — не так слышно будет!

«Ага… не так слышно! Похоже — пару раз мы Степана с Глашкой разбудили. Они там и сами возились… не раз и подолгу. И Глаша тоже — не молчала. Но Катя… ох и штучка, оказывается!».

Но было… было что-то у него на душе… какая-то обида, что ли… от ее взбрыка в самом начале. Потому… уже под утро, когда она в очередной раз подвывала в подушку, кончив… что-то как подтолкнуло его! И он, воспользовавшись тем, что она так удобно стоит, а также тем… что очень уж мокрая она была… Взял — и переставил, войдя с силой! Оп-па-на! Вот это скачки, вот это — родео! Благо, что силенка в руках есть. И придержал, пока не кончил, и уперся ей в затылок, не давая поднять головы от подушки. Так что… практически не слышно было. Почти. И потом еще немного подержал, когда уже все закончилось.

— Сволочь… какая же ты… сволочь! — прошептала, когда он вышел из нее.

Он встал, и пошел голый на кухню, обмылся и закурил. Вот здесь его и настигло… какое-то раскаянье, что ли…

«М-да… дурень ты, Ваня! Вот на кой хрен бабу обидел? Да и больно же ей… наверняка было! Похоть все твоя, идиотская! Ну… теперь точно — все. И на полу спать!».

Он нашел в шкафчике бутылку водки, набулькал себе половину стакана, выпил в два глотка и снова закурил папиросой. А когда вернулся… она снова лежала, уткнувшись лицом в спинку дивана, как в самом начале ночи… И как-то так жалко ее стало… да и попа вырисовывалась очертаниями — очень симпатично… Косов не выдержал и снова полез под одеяло. Сначала она вообще никак не реагировала на его ласки и домогательства, но… вода камень точит.

— Только больше никогда так не делай, хорошо? — и снова она лежала, раскинувшись под ним, — неужто вот так-то… мало тебе? Ведь хорошо же, да? Ой, как же хорошо! Еще, еще… поглубже…

Курил, все это вспоминая, улыбался.

«В принципе… любую можно вот так… постепенно ко всему приучить. Только постепенно и — не торопясь. И Катю? А почему нет? Баба — горячая, любит это дело. А что не совсем в моем вкусе… так, то — такое… Можно попробовать!».

Настроение было — отменным. А еще — впервые за довольно долгое время не нужно было никуда спешить. И даже — поспать еще можно было! Часика два, а то и три…

«А может… ну — еще разок, перед сном?».

И он, вернувшись, снова затеял приставать к подруге.

— Ну, Вань… Ну давай поспим, а? Ну чего ты… А-а-х… Ваня! Разбудим же сейчас всех… о-о-о… Не успеем же… Глаша скоро вставать будет… А-а-х… Еще… да-а… еще!

Проснулся Косов опять от того, что его трясли за плечо.

«Да что ж такое-то…».

Над ним навис Ильичев:

— Ты вставать-то будешь? Девять уже доходит.

Иван прислушался. На кухне негромко переговаривались Катя с Глашей, тихо брякала посуда.

— Давай, одевайся… Пошли позавтракаем, да похмелимся…

Косов протянул руку к стулу, взял нижнее белье и принялся натягивать его на себя.

— Ох ты ж ни хрена себе! — шепотом протянул Степан.

— Ты чего, Степа? — удивился Косов.

— А ты что же — не чувствуешь? Ладно она тебя погрызла… Да и спина вся распластана. Вот это ты… погулеванил.

— Заживет за недельку, а пока в нательной рубахе посплю. Жены у меня нет, скандалы закатывать некому…, - а вот сейчас уже… да, почувствовал как саднила спина.

— Да тут не неделю… тут все две заживать будет. Ладно, пошли! Позавтракаем, да по стопке примем…

— Да я вроде бы и не болею, — прислушался к себе Иван.

— Ну… ты не болеешь, но меня-то поддержать можешь? — с укором посмотрел на него приятель.

— Пошли, чего уж там…

На кухне был накрыт стол, и Глаша с Катей чаевничали. Катюша на Ивана смотреть избегала, стеснялась, больше болтала с подругой. По