Моров. Том 4 - Владимир Кощеев

Легостаева хмыкнула.

— Вы так легко пришли к этой мысли…

Я улыбнулся, поглаживая набалдашник трости.

Расставаться со своим основным артефактом в момент слабости я не стал. Одно дело тренировка с утра, другое — встреча с чародеем из Службы Имперской Безопасности, который при этом не забывает отстаивать интересы своего рода.

Как бы я ни был позитивно настроен к Легостаевым, однако доверять им полностью не собирался.

— У меня было время подумать на эту тему, Варвара Константиновна, — ответил я, разведя руками. — Завьяловы ведь атакованы не просто так. Кому-то Михаил Игоревич перешел дорогу, но в Российской Империи он если и появляется, то большую часть времени проводит в своем кабинете. Даже на приемах супруги его застать почти невозможно. Собрать слухи, подкупить служанку и — готово. При удаче Михаил Игоревич убит вместе с женой, а все указывает на меня. А если не повезет, то даже смерть супруги окажется для Завьялова ударом. Будет ли он о работе думать в таком случае на очередных переговорах? Не факт.

Некромантка кивнула.

— Я заготовила целую речь, чтобы вам все объяснить, — с усмешкой произнесла она. — А вы все сами разложили по полочкам. Может быть, вам известно и кто создал этот артефакт?

— Полагаю, какая-то из спецслужб, — пожал плечами я. — Учитывая, какие у нас «теплые и дружеские» отношения с Британией, я бы поставил на Лондон. Они не только присылали своего мага крови, чтобы убить члена правящего рода, но и высылали спецназ из ковена, чтобы под шумок переворота натворить дел. А вообще, конечно, нужно смотреть в расписание Михаила Игоревича, чтобы узнать, кому было выгодно на него давить.

— Логично, — кивнула Легостаева. — Но пока что следствие еще идет. И меня попросили передать, чтобы вы не срывались в крестовый поход самостоятельно. В Российской Империи есть профильные службы, которые должны этим заниматься.

Я улыбнулся.

— Я рад, что ведомства, обязанные защищать интересы нашей страны, наконец-то об этом вспомнили.

На этой ноте мы и расстались. Проводив Легостаеву до выхода, я вернулся к себе и занялся работой.

Уверен, после демонстрации в госпитале его императорское величество вскоре подойдет ко мне с вопросом создания артефактов с подобным ритуалом. Вылечить целый госпиталь одним заклинанием — это невероятно для местных чародеев.

А с учетом, что сюжет о моем участии в этом чуде уже вышел и неоднократно повторялся в течение дня, те люди, которые хотели бы от меня избавиться, уже в курсе, что я на такое способен. Но их я не боюсь — если бы они действительно могли от меня избавиться, уже бы так и сделали. А раз попытались зайти через подложные артефакты, подобных возможностей у них нет.

Взглянув на часы, я распорядился, чтобы мне подготовили машину. Визит к Герасимовым хоть и был отложен, но его не стоило отменять. Чародей, проклинавший Германа Мстиславовича, никуда не делся. А мне будет интересно посмотреть на людей, о которых говорил глава этого рода.

Стоило выйти на улицу, как с неба посыпалось снежное крошево. Рефлекторно запахнув плащ, я двинулся к «Коршуну», уже окруженному машинами сопровождения. Вот, можно сказать, и зима пришла.

Скоро будет открытие академии, а значит, и время моей службы на месте преподавателя. Вернусь домой и засяду за учебный план. Не то чтобы мне на первый раз выдадут совсем уж неумех, но опыт с Антониной Владиславовной показывает, что учили местных чародеев абы как. А значит, толковой базы ни у кого из них не будет. Даже дворянские семьи, собирающие собственные знания по крупицам из поколения в поколение, не блистают пониманием магии.

Машины ехали по столичным улицам, и я наблюдал в окно за жизнью людей. Их не касались происходящие даже в Москве кровавые события, они просто занимались своими делами. А как к происходящему относятся в глубинке?

Несмотря на всю централизацию власти в руках монарха, Российская Империя столицей не ограничена. Но количество предателей, стяжателей и просто бездарных сумасшедших, зашкаливает именно в Москве. За пределами сердца страны им просто неоткуда взяться в таких количествах.

Наконец, мой кортеж прибыл в особняк Герасимовых. Слуга распахнул передо мной двери, и я прошел в дом. Анатолий Никодимович подошел ко мне как раз в тот момент, когда его подчиненный снимал с меня плащ.

— Здравствуйте, Иван Владимирович, — произнес он, протягивая ладонь для рукопожатия.

— Добрый день, Анатолий Никодимович, — с улыбкой ответил я. — Спасибо, что согласились перенести встречу. Так где наши пациенты?

Глава 24

Я проводил взглядом укатившийся автомобиль и сделал глоток чая. Сидящий напротив меня Анатолий Никодимович молчал, потягивая свой напиток. Затраченные на исцеление мужчин из верхушки военного командования Российской Империи силы постепенно возвращались.

— Благодарю, что помогли, Иван Владимирович, — произнес глава рода Герасимовых. — Все эти люди важны для нашей страны, и их утрата могла бы пагубно сказаться на нашей обороноспособности.

Я улыбнулся.

От каждого из пятерых я получил лишь устную благодарность. Расплачиваться со мной должен был сам Анатолий Никодимович. И это было понятно: как человек, который предоставил военным связь со мной да еще и обеспечил оплату исцеления, он оказал им неоценимую услугу, и теперь они превратились в должников рода Герасимовых.

Учитывая, что трое из пяти уже служили в Генеральном штабе Российской Империи, назначение Анатолий Никодимовича — не за горами. Так что о своей выгоде Герасимов не забыл. И это было честно.

— Судя по тому, что я увидел, — заговорил я, вращая чашку в руках, — все вы подверглись действию одной и той же печати. К сожалению, не могу сказать, одновременно вы их получили или каждый в свой срок, однако ясно одно. Вы перешли дорогу кому-то достаточно сильному, раз вас решили устранить именно так.

— Наши фамилии, скажем так, представляют союз нескольких родов, — подтвердил Анатолий Никодимович. — Негласный, однако те, кому нужно, в курсе.

— Если у вашего союза есть участники за пределами армии Российской Империи, их тоже следует проверить, — заметил я.

— Нет, Иван Владимирович, подключать гражданских не в наших правилах. Только члены боевого братства, — пояснил глава рода Герасимовых, после чего сделал неопределенный жест.