Стража - Алексей Гришин

– Отличный выстрел… Рейн… Я знала… ты сможешь…

Мэй медленно, с трудом, подняла руку Стража.

– Я сожалею, что все так обернулось, – произнес Рейн, – Ты ранена? Я могу помочь? Прости, что пришлось выстрелить, но…

– Не извиняйся, – ответила Мэй. Ее голос слабел с каждой секундой, – Ты поступил, как подобает воину… И я тоже… Я выполнила свой долг… Теперь я свободна… Прощай… и удачи тебе…

Последние слова она произнесла почти шепотом. Пальцы на руке ее Стража сложились буквой «V». Мэй умирала с улыбкой, не чувствуя боли в ногах, которых у нее больше не было. Она знала, что никто не сможет теперь упрекнуть ее в недостаточной верности долгу или трусости. До самого конца своей жизни она верила, что есть вещи более важные, чем жизнь, и более страшные, чем смерть.

Сервомоторы плавно опустили руку Стража Мэй, после того, как ее собственная рука бессильно упала, а сердце девушки перестало биться.

Рейн в шоке стоял у поверженного Стража, пытаясь осознать, что же он натворил. Затем он, стиснув зубы и стараясь не расплакаться, вскинул руку своего Стража к верхней части корпуса. Даже со стороны это не выглядело пародией на воинское приветствие. Он отдавал честь самой достойной и благородной из противников, с которыми столкнула его судьба.

– Рейн? – послышался голос Элен на общем канале связи, – Рейн, ты в порядке?

Рейн постоял еще минуту, чувствуя, как постепенно отступает черная мгла, окутавшая его сознание. Рейн до крови прикусил губу, чтобы ощутить через боль связь с реальностью. Он чуть не забыл, что у него все еще остается близкий человек, ради которого стоит жить и бороться дальше.

– Да, – с трудом выдавил он, – В порядке. Ты как?

– Я… я победила, – ответила Элен, – А Мэй…?

– Ее больше нет, Элен. Прости.

Наступила тишина. Потом Элен тихо произнесла:

– Давай закончим то, зачем вернулись.

***

Цифры на электронном табло размеренно отсчитывали один этаж за другим, пока не лифт не остановился на пятом подземном уровне. Элен покрепче перехватила рукоять карабина. Двери с тихим шипением разошлись, коридор за ними был пуст. Элен, держа приклад карабина у плеча, пошла в сторону командного центра, стараясь двигаться быстро, но бесшумно.

К счастью, после того, как в наземный комплекс врезался Страж Мэй, лифты и освещение не вышли из строя. Дым все еще застилал пеленой помещения и коридоры на первом уровне, где-то продолжался пожар, вызванный попаданием ракеты и разрушениями. Главный вход завалило обломками бетона, но Рейн и Элен сумели перебраться через них. После этого пилоты разделились. Рейн отправился искать Валентайна, а Элен – генерала Блэквуда.

Эта рискованная авантюра граничила с безумием, учитывая, что любой оказавшийся на пути солдат, офицер или просто сотрудник комплекса являлся теперь в большей степени врагом, чем русские, высадившиеся на западном побережье. Но здравый смысл в поступках и мыслях двух пилотов занимали сейчас далеко не главное место.

Впереди, за поворотом коридора, Элен услышала голоса.

– Быстрее, к лифту! – крикнул кто-то, – Возможно, они спускаются сюда!

«Чертовы камеры», – равнодушно подумала Элен, оглядываясь по сторонам. Спрятаться было негде, и она просто опустилась на одно колено и прижалась к стене. Она вновь входила в то свое особое боевое состояние, когда чувства и эмоции отключались, уступая место инстинкту и необычайно быстрой подсознательной реакции. Торопливые шаги армейских ботинок приближались к повороту. Элен знала, что ей предстоит сделать, и усилием воли задвинула в дальний угол разума и сознания все свои страхи.

– Может, ну их к дьяволу, сержант? – послышался нерешительный голос, – Я пошел в армию не для того, чтобы в детей стрелять. Пусть ими военная полиция занимается, раз уж такое дело…

– Заткни пасть, Хадсон! – рявкнул в ответ другой голос, – Ты слышал, что сказал генерал – они вооружены и очень опасны. Какие, на хрен, дети?! Эти дети разнесли наземный комплекс и теперь спускаются вниз. Если ты забыл о присяге, так я тебе напомню пинком по жопе.

– Надо было нам гранаты взять. Иначе у нас не будет никаких… – морской пехотинец появился из-за поворота коридора и осекся, заметив смотрящий на него ствол.

Солдат было трое – молодые, но отлично подготовленные бойцы из морской пехоты, служащие в охране базы. Двое рядовых и сержант. Встреча с Элен стала для них неожиданностью лишь на секунду. Солдаты замерли, видя в руках у девушки грозный автоматический карабин, но их руки уже привычным жестом поползли к оружию.

– Не двигаться! – крикнула Элен, – Поднять руки так, чтоб я видела!

Двое рядовых напряглись, не зная, чего ожидать в этой ситуации и прикидывая свои шансы. Но сержант самоуверенно рванул пистолет из кобуры на поясе.

– Не-е-ет!!!

Элен вжала курок в рукоять, в то же мгновение, когда пальцы сержанта коснулись оружия. Она понимала, что предупреждать и угрожать уже бесполезно, и ее пронзительный визг стал аккомпанементом автоматной очереди. Струя огня хлестнула вдоль коридора, подхватив и завертев в смертельном танце троих солдат. Одного из солдат она задела лишь краем, отбросив к стене; он сполз по ней, оставляя кровавый след. Двое других, изрешеченные пулями, рухнули замертво, где стояли. Сержант успел вытащить пистолет, он так и остался зажат в его мертвой руке.

– Вы что – не слышали?! – заорала Элен, едва затихло эхо выстрелов, – Я же сказала вам не двигаться! Я просила вас! Вы сами заставили меня убить вас! Будьте вы прокляты за это! Все до единого!

Подойдя ближе к телам, она увидела, что один из морских пехотинцев еще жив. Пуля пробила ему горло, сквозь стиснутые на ране пальцы струилась алая кровь. Элен стало дурно, но не от вида крови, а от осознания совершенного. Ее ноги подкосились, она выронила карабин и упала на колени рядом с раненым. Тот уже стоял на пороге смерти и едва ли замечал Элен; сознание угасало быстрее, чем кровь покидала тело.

– Прости меня, – всхлипнула Элен, склонившись над раненым и коснувшись ладонью щеки солдата. На ее пальцы попали брызги крови из раны, но она не обратила на это внимания, – Прости, если можешь. Пусть ангелы