Наследник Воли - Александр Горин

Его атака была слишком точечной и дерзкой, чтобы быть импровизацией. Он не стал бить по мне напрямую — он выбрал Ладу, с целью не просто сорвать свадьбу или публично нас опозорить.

Мой взгляд, будто случайно, скользнул по залу, фиксируя позиции.

Волынский у колонны. Легкая, едва уловимая улыбка тронула его губы. Не злорадство, а удовлетворение знатока, оценившего удачный ход. Интересно. Очень интересно.

Строганов в тени. Его внимание, как холодный луч прожектора, было разделено между мной и массивной фигурой Любищева у дальних дверей. Между ними висело незримое, давящее поле молчаливого противостояния. Два паука в одной банке. Мой прорыв стал для них новым фактором в их собственной борьбе.

Любищев. Его ледяной взгляд скользнул по мне, будто фиксируя в памяти номер образца. Ни одобрения, ни порицания, только констатация: объект проявил нестандартную реакцию. Его присутствие здесь, наряду с Строгановым, означало одно: моя персона перешла из разряда «местной аномалии» в статус «объекта стратегического интереса».

Волынский точно действовал с чьего-то молчаливого одобрения. Но чьего? Не Строганова — между ними холодная война. Значит… Любищев? Зачем главе Департамента Контроля понадобилось препятствовать моей свадьбе? Или это надо Волынскому, а Любищев не против? Или тут что-то совсем другое?

От дальнейшего анализа меня оторвала Лада. Она обернулась ко мне, ее пальцы сжали мою руку с силой, в которой смешались остатки испуга и внезапное облегчение.

— Спасибо, — прошептала она еле слышно в звуках органа. — Спасибо. Я… я не знаю, что это было, но оно отпустило, когда ты взял мою руку. Я почувствовала…

Она замолчала, подбирая слова, и ее взгляд стал ясным, почти сияющим.

— Я почувствовала, что за мной есть стена. Что я не одна. Впервые… впервые я не просто Лада Багрецова, а я твоя жена. И мне с тобой не страшно.

Она улыбнулась, и на миг она показалась мне не инструментом, активом или загадкой, а просто девушкой, которая только что обрела защиту и почувствовала себя в безопасности.

Надо ее поддержать. Я наклонился к ее уху и тихо произнес:

— Лада, договор в силе, теперь ты под моей охраной. Поздравляю с нашим союзом.

Она кивнула с радостным видом, и ее плечи, до этого напряженно поднятые, наконец опустились.

В карета, увозившей нас от храма в родовое поместье Багрецовых, было душно и тихо. Шум толпы остался снаружи, сменившись грохотом колес по брусчатке.

Мы сидели напротив друг друга. Лада сняла фату, и ее лицо, бледное в полумраке кареты, было обращено к окну, но я чувствовал, что ее что-то беспокоит. Видимо, она уловила перемену в моем отношении.

— Ярослав… — ее голос прозвучал тихо, прерывисто, словно она боялась нарушить эту ледяную тишину. — Все в порядке? Ты… ты молчишь.

Я медленно перевел на нее безэмоциональный взгляд оценивающего оперативника.

— Все идет по плану, — ответил я ровным тоном. — Церемония завершена, формальности соблюдены.

Она содрогнулась, будто от удара. Ее пальцы вцепились в складки шелкового платья.

— По плану? — она прошептала, и в ее голосе задрожали слезы, которые она отчаянно пыталась сдержать. — Ярослав, что… что случилось? Раньше все было иначе. А сейчас ты смотришь на меня, как… как на чужую.

Я позволил паузе затянуться, наблюдая за ее реакцией. Искренняя ли это боль? Или это часть игры, продолжение того же замысла, что оставил в моей голове ее сияющий образ, заложенный ее родителями?

— Раньше было раньше, — произнес я наконец, отчеканивая каждое слово. — На балу мы с тобой заключили сделку, помнишь? Я забираю тебя от родителей к себе, а ты помогаешь получить мне доступ к знаниям твоего рода. Свою часть сделки я выполнил — по свадебному договору после церемонии ты переезжаешь к нам, в имение Нестеровых в Слободе.

Ее лицо исказилось от боли. Слезы потекли по щекам, оставляя мокрые следы.

— Но я думала… я надеялась… — она бессильно замолкла, не в силах подобрать слова.

Играет? Или по-настоящему? Неважно, главное — она должна была понять правила новой, теперь уже моей игры. Или подтвердить мои худшие подозрения, попытавшись воздействовать снова.

— Соберись, Лада, — сказал я. — Скоро мы будем у вас и нам предстоит пир, а потом — архивы твоего рода. Я ожидаю, что ты выполнишь свою часть договора.

Она резко вытерла слезы тыльной стороной ладони и выпрямилась. Боль в ее глазах медленно сменялась обидой, а затем — тем же холодком, который она увидела во мне.

— Хорошо, — выдохнула она. — Как скажешь, мой муж.

Хорошо. Реакция указывает на искреннее разочарование. Это значит, что ее последующие действия будут мотивированы обидой и желанием доказать свою ценность, а не скрытым планом. Это управляемо.

Я откинулся на спинку сиденья, закрыв глаза и делая вид, что отдыхаю.

Дыхательная практика для набора энергии. Вдох через нос — медленный, на шесть ударов сердца. Всеначальная энергия втягивается через Узлы стоп и копчика, сгущается в солнечном сплетении. Выдох через чуть приоткрытый рот — на восемь ударов. Шлаки, чужая энергетическая грязь, следы усталости — наружу. Повтор цикла. Каждый круг — плюс к общей готовности, уплотнение «Кокона».

«Безмолвный шаг» на минимуме, постоянно. Фоновая невидимость.

«Эмпатический радар» в активный режим, сканируем эмоциональный фон зала.

Защитный ментальный «Кокон» выставить в режим «Шум» и «Зеркало».

Постоянная готовность к мгновенному отражению любого зонда или провокации. Фокус — на Гордея и Агриппину, Волынского. Смотреть за Строгановым, Любищевым.

Ладу тоже держать в поле зрения. При необходимости — точечный «Шепот» для стабилизации или коррекции поведения.

Архив: ждать ее сигнала. Время на проникновение — не более 20 минут.

Карета замедлила ход. За окном проплыли массивные, похожие на крепостные, ворота имения Багрецовых.

Приехали. Работаем.

Пир в главном зале чертогов Багрецовых был дорогим. Дорогим напоказ: длинные столы ломились от дичи, изысканных блюд и напитков. Музыка гремела, смешиваясь с гулом сотен голосов — светский лепет, полный двусмысленных комплиментов, тонких угроз и вежливых поздравлений, под которыми клокотал океан интриг.

Почти сразу же после новых поздравлений в наш с Ладой адрес, ко мне подошел степенный дворецкий и, склонившись, тихо произнес:

— Граф Багрецов просит вас уделить ему минуту в библиотеке. По делу, не терпящему отлагательств.

Я кивнул и, извинившись перед Ладой и соседями по столу, последовал за слугой.

Провести анализ. Вызов в разгар пира. Возможные причины: обсуждение инцидента с Волынским, проверка на лояльность перед обрядом или дополнительные условия или угрозы. Нужно быть готовым ко всему, поддерживать легенду «контролируемого зятя».

Библиотека Гордея Семеновича была такой же, как и он сам: массивной, холодной и полной скрытых механизмов. Хозяин кабинета стоял у