Танго для Кали - Олег Северный

— Допустим. Дальше что делать? — Чёрному почему-то не нравилась идея с храмом из Греции.

— Я не знаю. Но всё равно нужно искать в Питере.

— А может, это не он, просто похожий? Фотографий интерьера ведь нет. Есть ещё идеи?

— Пока всё. Дальше тупик.

— Может, ещё не время туда соваться? Иначе мы смогли бы сорваться в любой момент.

— Странно как-то. Вот прямо сейчас был голос, сказали: «Не расстраивайся. Вы на правильном пути. Ты найдёшь свой дом», и следом за ним тот противный голос, который про тренера в «Жирафике» говорил: «Бросай всё… уходи… Тебе это не надо».

— Прямо симпозиум! Так дом — это получается Храм? И контакт тоже?

— Возможно. Только странно, что именно Я найду дом, а МЫ на правильном пути. А может, я оттуда? Из этого храма? Я с тобой должна пройти путь из дома к дому, и тогда будет контакт. Может, я должна привести тебя туда, поэтому я и есть проводник?

— Это-то понятно. Но как храм может быть домом?

— Образно говоря? Как отчий дом, начало начал…

— Возможно.

— А если Храм — отчий дом, то там мои родители, а там был священник. А если священник — Нечто, то он мой отец! — Матрёша наверняка смеялась. — Вот и приведу избранника с папой познакомить. А так как папы любят дочерям избранников выбирать, то вот он тебя и пометил! Как тебе?

— Весело!

— Что-то я совсем расшалилась! Ладно, сейчас дальше дом буду искать.

Антон совершил променад на кухню, покормил кота, заварил очередной калебас мате и выпил его, поглядывая на окна соседнего дома. Сейчас они светились почти все, но он знал, что несколько часов спустя останется только одно негаснущее окно, которое будет гореть до утра. Кто-то там, как и он, не спал по ночам. Антон иногда задумывался об этом человеке, и иногда эти его мысли попахивали паранойей.

Через час у Матрёны поспел второй вариант.

— Смотри! Я нашла храм, который был освящён в мой День Рождения!

— Занятно, но это же новодел.

— А вот и нет! Казанский храм был построен в 1912 году и только 17 июня 2006 года был освящён! Тебе это не кажется странным? Он почти сто лет без освящения простоял. Я его видела с пяти до пятнадцати лет… Как раз до этого года!

— Тогда интересно. И для церкви нонсенс.

— А мне тогда шестнадцать лет исполнилось.

— А что у нас в нём есть?

— «В послевоенное время Казанский храм эксплуатировался как производственный цех с тяжёлыми станками. В храме стояли внутренние перегородки, окна нижнего и верхнего яруса были заложены кирпичом. Внутренняя штукатурка была отбита, храм пересекали кран-балки. Из росписей сохранилась только купольная; роспись над алтарём имела трещины и грозила обвалиться». Но сейчас его уже восстановили.

— А внутри тогда что? — продолжал допытываться Чёрный.

— Внутри — свечка!

— Ну да?

— «Казанская церковь удивительно светлая внутри…», «здесь действует акустика света, барабанный купол имеет окна со всех сторон и светло в любое время дня, а иногда свет падает так, как будто в храме горит большая свеча». Вот!

— Адрес есть?

— Воскресенский Новодевичий монастырь в Санкт-Петербурге — православный женский монастырь Санкт-Петербургской епархии Русской церкви, близ Московской заставы. Адрес: Московский проспект, д. 100. Нам туда! — Матрёша была исполнена энтузиазма. На Антона тоже произвела впечатление эта находка. Может быть, отыскать приснившийся храм — не такая уж неразрешимая задача, как ему представлялось?

Матрёна кружила по квартире, поминутно выглядывая в окно: ну когда этой дуре Лариске надоест купать в снегу свою жирную кривоногую псину? Когда она, наконец, вернётся домой и выдаст ей обещанные конспекты по драматургии? У Матрёши не хватало всего двух лекций, и как раз на них она застопорилась, разбирая очередной билет. Попробовала пройти дальше — и там опять столкнулась с необходимостью знания этого материала. Она злилась и обижалась, чувствуя, как уходит то немногое время, которое со всеми делами и проблемами она могла уделить учёбе. Но за окном сияло солнце, искрился снежок, мороз ослабел, и Лариса наслаждалась великолепной погодой, выгуливая любимицу — карликовую таксу по кличке Шляпка.

Наконец заорал домофон. Матрёна радостно кинулась к двери, но в последний момент остановилась и подняла трубку.

— Да?

— Открывай!

Мужской голос был ей незнаком. Интонация, с которой прозвучало это слово, вызвала удивление — девушке показалось, что над ней издеваются. Так мог бы командовать своей дешёвой подругой какой-нибудь браток из блатной мелюзги. Матрёша подумала, что человек, наверно, ошибся, набирая номер квартиры.

— Открывай! — раздалось снова, ещё более развязно и требовательно.

— Вы кто? — отозвалась Матрёна.

— Открывай!

На этот раз ей показалось, что голос записан на магнитофон и его просто гоняют по кругу. Она замолчала с трубкой домофона в руке. Серёжка, Ларискин парень? Да вряд ли, дурацкая шутка, зачем?

— Кто это?

— Открывай!

Точно — магнитофон! Как попугай. Вот глупости! Матрёша собралась бросить трубку, как вдруг тот же самый голос произнёс уже совершенно обычным тоном, обращаясь к невидимому собеседнику:

— Ладно, хватит с неё, пошли.

Запищала, открываясь, входная дверь. Матрёша прижалась к стене коридора, судорожно соображая, что делать, если эти люди сейчас начнут ломиться к ней в дверь? Звонить в милицию? Где её телефон? Она бросилась в комнату, схватила сотовый телефон и замерла, готовая при первом звуке с лестничной клетки набирать ноль-два. В подъезде было тихо. Мимо проехал лифт, остановился на два этажа выше, там же стукнула открытая и закрытая дверь: кто-то из соседей пришёл домой. Матрёна перевела дух.

Снова запищал домофон.

— Кто там? — резко выкрикнула она и услышала:

— Это я, Лариса. Ты чего орёшь?

— Заходи.

— Мотька, ты чего такая испуганная? — полюбопытствовала Лариса, отдавая конспект.

— А ты никого не видела во дворе? — быстро спросила Матрёна. — Возле подъезда?

— Нет, — опешила Лариса. — Я за Шляпкой смотрела, но вроде никто не входил.

Матрёна не стала ничего объяснять подруге, вцепилась в конспект и сказала, что ей нужно учиться. Лариса пожала плечами и ушла. А Матрёша ещё полчаса восстанавливала дыхание, унимала нервную дрожь и пыталась заставить себя понять, что же написано в лекциях и что оттуда ей нужно учить.

— Антош, ну вот прикинь, как в метро, когда едешь и то ли спишь, то ли нет, за станциями следишь, а сам где-то витаешь. Представил?

— Представил.