Зачарованные - Алисон Ноэль

Я следую за Сочиль. Из-за флуоресцентного скелета на ее костюме движения девушки кажутся странными, почти зловещими. А через пару секунд я вижу Дженнику. Она выделяется среди гостей — мама в своей обычной одежде и без маски-черепа.

— Вечеринку в честь Дня Мертвых устраивают только в «Норе», — констатирует Сочиль. — Она все равно рано или поздно пришла бы сюда.

Сочиль вдруг принюхивается, лезет в карман моей куртки, ощупывает содержимое и достает пачку сигарет, которые я тайком стащила у Верной Ноги. Она дразнит меня, а я пытаюсь отнять добычу. Это вовсе не то, что она думает. Сочиль приподнимает свою маску, ее серо-голубые глаза поблескивают.

— Дайра, ты не будешь использовать их в качестве подношения демонам, охраняющим портал в «Кроличьей норе»?

Она опять поставила меня в тупик.

— Я считываю энергию, Дайра. Я осведомлена о портале, — продолжает она и хмурится. — И обо всех аномальных зонах в Очаровании. А тут, между прочим, бродят жуткие существа, и я подразумеваю не только Рихтеров.

Она улыбается.

— Их магия действует, но далеко не на каждого. Рихтеры охотятся на безвольных, заурядных людей с низкой самооценкой. Таковы их обычные жертвы. Но они ничего не могут сделать со мной. Чтобы изменить сознание, они должны поймать твой взгляд. Но они бессильны, если человек слеп. Ну а демоны обожают табак.

Я медленно выдыхаю, мне становится легче оттого, что я разделила бремя истины с кем-то еще, кроме Паломы и Чэя.

— Значит, ты в курсе, — говорю я, а она кивает.

— Еще я могу обнаружить Кейда, если ты позволишь. И портал тоже. Но это весьма коварная штука. Я много раз предлагала помочь, но Палома всегда отказывалась.

Пытаюсь просветить ее насчет болезни Паломы, но Сочиль замирает, явно чем-то встревоженная, и шепчет:

— Быстро! Сюда! — и забегает в кабинет Кейда, я — за ней.

Мы прижимаемся к стене, прислушиваясь к шагам в коридоре. Потом Сочиль шепчет, что все чисто, берет бейсбольную биту Кейда и дает ее мне:

— Тебе она пригодится, если не сработают сигареты.

Я поглаживаю биту, ощущая ее вес и тяжесть. Мы покидаем кабинет, и Сочиль ведет меня через вереницу коридоров, разыскивая портал или Кейда — что попадется первым. Я стараюсь наметить ориентиры, которые видела еще в теле таракана: обертки от жвачки, рисунок-сердце, отслоившуюся краску, окурки… Концентрируюсь в надежде почувствовать непознанное.

В отличие от прошлого раза воздух наполняет непонятный химический запах. И чем дальше мы продвигаемся, тем больше он концентрируется. Вскоре Сочиль тормозит и тихо произносит.

— Вот.

Смотрю на стену и понимаю, что она мягкая и податливая. Похоже, недавно она была повреждена. Тут нет никаких признаков демонов, но они, конечно, могут затаиться за ней.

— Тебе нельзя со мной, — заявляю я и виню себя за то, что согласилась взять с собой Сочиль.

— Не беспокойся, Дайра. Я поболтаю с твоей мамой, пока ты разбираешься с Кейдом. И еще… Наподдай Рихтерам хорошенько! — храбро добавляет она, хотя губы у нее дрожат.

Устремляюсь к стене, которая начинает твердеть. Протискиваюсь в какую-то дыру, держа биту наготове. Камни сделаны будто из клейкой ириски — липкой, вязкой, тягучей. Наконец я прорываюсь вперед, проваливаюсь внутрь, тут же врезаясь головой в одного из демонов-охранников. Мы в изумлении таращимся друг на друга. Он издает громоподобный рык, и вся стая сбегается к нему.

Твари окружают меня, их массивные лапы и острые бритвенные когти тянутся ко мне. У меня нет выбора, но я, не мешкая, достаю сигареты из пачки, кидаю их через плечо и сматываюсь. Обернувшись, вижу, как демоны бросаются за подношеньем. Они рычат, ворчат и дерутся из-за наживы. Я, в свою очередь, бегу к темному туннелю, который соединяется с пещерой.

Подошвы моих ботинок громко стучат, поэтому я снимаю их и проделываю остаток пути на цыпочках. С облегчением вздыхаю, когда добираюсь до конца туннеля и проползаю в первую комнату, озаренную ослепительно-яркими факелами. Буйные языки пламени искрятся и вспыхивают, освещая букетики бархатцев и четки на стенах. Повсюду красуются скелеты и прочий привычный декор Дня Мертвых, но здесь он смотрится особенно жутко.