Те, которые - Андрей Жвалевский

Раз от солнца тепло, значит, оно похоже на маму. Натали рассмеялась, но согласилась со мной. Еще она рассказала, что очень красиво, когда солнце появляется или прячется. Тогда оно очень большое и красное. Натали постаралась очень понятно мне объяснить – и я вдруг поняла, что знаю, как видеть! Когда эти… щипцы меня выволокли наружу, я видела что-то яркое и, как теперь понимаю, красное.

Натали подробно меня расспросила и назвала это красное словом «кровь».

Я подумала и решила, что не хотела бы смотреть на солнце, когда оно появляется или прячется, раз оно похоже на кровь. Но Натали со мной не согласилась. По ее словам, красный цвет бывает разным, и иногда он очень приятен. Например, в животе у мамы вокруг тоже был красный цвет, только не яркий, а темный.

Мне остается только верить, что Натали говорит правду. Я попросила пока не рассказывать мне ничего нового. Я хотела вспомнить другие цвета, которые видела. У меня ничего толком не получилось. Везде была только красная-красная кровь.

Мне стало очень плохо. Натали поняла это и научила меня плакать. Мне, и правда, полегчало. Хотя Натали говорит, что живым плакать интереснее, у них при этом текут слезы.

Мы поплакали еще немного.

* * *

Я знаю уже много. Натали отлично все мне объясняет, кроме того, откуда мы узнаем про большой мир. Я пока не настаиваю. Иногда прошу Натали дать мне время, чтобы обдумать то, что она рассказывает. И чем больше думаю, тем больше ненавижу маму.

Я даже не заметила, когда она началась – моя ненависть. Сначала мама была для меня просто воспоминанием. Приятным воспоминанием. Мама – это тепло и уютно. Но теперь я понимаю, что она – мой злейший враг. Если бы не она, мне не пришлось бы вечно торчать в этом странном месте. Не пришлось бы мучиться от тоски… Ну, пока я не мучаюсь, но вижу, как другие страдают – значит, и мне скоро придется.

Это очень обидно. За что меня так? Я ведь ничего плохого не сделала. Даже не думала ничего плохого.

Ненавижу ее.

Я рассказала о своей ненависти Натали. Спросила, хорошо ли это. Она впервые ничего определенного мне не ответила. Сказала, что каждый сам для себя решает – ненавидеть свою маму или любить.

Любить? Я даже думать не смогла от возмущения. Как можно любить существо, которое виновато в твоем несчастье?

Тогда Натали погрустнела и сказала: «Ладно, придется тебе рассказать… Но сначала мы проверим, готова ли ты».

«Готова к чему?» – спросила я.

«К тому, что ты узнаешь, если будешь готова».

Собралось много старших. Они задавали всякие разные вопросы: про звуки, про страх, про память, про запахи. Я честно отвечала, что думала. Потом мне рассказывали всякие странные и страшные вещи. Даже, наверное, не рассказывали, а показывали… Там были непонятные фигуры и удивительные ощущения. Несколько раз я очень испугалась. Натали тут же говорила, что я еще не готова, что меня еще нужно многому учить, но ее никто не поддерживал. Мне только сказали, что я правильно испугалась. Вот если бы я не испугалась, тогда было бы плохо.

В конце концов мне сказали, что я готова узнать правду. Они даже хотели тут же мне ее и сообщить, но Натали всех разогнала. Она хотела сама открыть мне главный секрет.

Когда мы остались наедине, Натали немного помолчала, а потом рассказала, откуда мы все знаем про большой мир…

* * *

Время от времени люди в большом мире устают и перестают жить. Как бы немного умирают. Это называется «спать» или «видеть сны». В эти моменты наши миры соприкасаются, и мы можем попасть в их сны. Из снов мы и знаем о большом мире.

Сны не всегда говорят правду. Вернее сказать, они всегда искажают правду. Но если сравнить много-много снов, можно понять, каков большой мир на самом деле.

Мне не хотели этого рассказывать, потому что я могла сойти с ума в чьем-нибудь сне. Потому что пришлось бы сразу узнать слишком много такого, к чему я не была готова. А теперь, когда Натали мне так много рассказала, я с ума не сойду.

Я не поверила Натали. Мне кажется, она специально не говорила мне про сны, чтобы подольше меня держать при себе. Так у нее есть какой-то смысл. А без меня она никому не нужна. Я сказала об этом Натали, она снова погрустнела.

«Давай поговорим об этом потом, – сказала она, – после того как ты в первый раз попадешь в чей-то сон».

«Зачем мне теперь с тобой говорить? Я и сама все узнаю из снов!»

«Это правда… – Натали заплакала. – Но ты все равно со мной поговори, ладно? Я прошу тебя!»

Мне ее стало жалко, и я решила, что, может, и поговорю с ней.

Но сначала мне нужно было найти сон моей мамы. Натали сказала, что тут она мне ничем помочь не может. Я спрашивала у других старших, но все они подтвердили – никто мне не поможет. Я сама должна найти свою маму. Придется скользить из сна в сон, пока я не почувствую ее. По словам старших, это будет похоже на то, как я сидела у мамы внутри.

Мне показали, как искать сны и как в них нырять. Даже проводили туда, где наши миры соприкасались с миром снов. Здесь наших оказалось еще больше! Они шли к границе мира и ныряли в большие мутные пузыри. Я сразу догадалась, что пузыри – это и есть сны людей из большого мира.

Сначала хотела выбрать пузырь побольше, но в последний момент испугалась. В сне могло быть слишком много всего. А вдруг я все-таки сойду с ума? Я нырнула в маленький пузырек.

* * *

Я оказалась во сне маленькой девочки.

И поняла, что правильно меня не пускали в сон без подготовки.

Тут было слишком много всего: света, звуков, запахов. Меня что-то касалось, и я почувствовала еще что-то необычное – наверное, это был вкус.

Я очень быстро выскочила из сна, не успев толком ничего рассмотреть. Натали тут же оказалась со мной рядом и стала утешать. Мы поплакали. Я попросила у Натали прощения за то, что не поверила ей. Она призналась, что могла меня отпустить и раньше, но – я была права! – ей не хотелось терять смысл. Мы снова поплакали.

Теперь я понимала, что плачем мы не на самом деле. Нам только кажется, что мы плачем, но в большом мире все гораздо сложнее и интереснее.

Мне опять захотелось в чей-нибудь сон. Пузырь, из которого я вынырнула, куда-то запропастился. Натали объяснила, что я слишком резко в него зашла, а потом вышла. Девочка во сне испугалась и проснулась. Натали посоветовала в следующий раз нырять потихонечку.

Я выбрала еще один пузырек и осторожно вошла.

Это был сон старенькой бабушки. Цветов не было, да и звуков тоже не особо…

Я постаралась не двигаться, чтобы не сон не лопнул. Бабушке снилось что-то из ее прошлого. Она видела себя молодой и веселой. Шла по дорожке над обрывом, а рядом с ней – кто-то высокий и сильный, но почему-то без лица. Молодая бабушка тихо смеялась и гладила безликого человека по руке. Вот рука была очень хорошо видна. Я видела черные волосинки на обратной стороне ладони и рисунок чем-то синим – кораблик, плывущий по волнам. А еще рука была очень сильная и надежная. Бабушка-девушка постоянно спотыкалась и хваталась за эту руку, а рука ее бережно подхватывала под локоть. Я догадалась, что бабушка специально спотыкается, чтобы снова и снова почувствовать крепкую ладонь на своем локте.