Сетевой эффект - Марта Уэллс

– Я хотела спросить, какие у тебя с ней отношения, – добавила она.

Хм. В Корпоративном кольце Мензах была моей хозяйкой. На «Сохранении» она – мой хранитель. Это то же самое, что и хозяин, но законы «Сохранения» требуют обращаться с ботами ласково. Однако Мензах и Пин-Ли пытались закрепить за мной статус «беженца, работающего в качестве консультанта по безопасности».

Я знал, что Фараи все это знает, а значит, просит ответить ближе к объективной реальности. И – удивительное дело – ответа у меня не было.

– Я ее автостраж, – сказал я.

Ага, это запись из буфера.

Фараи подняла брови.

– И что это значит?

Меня в очередной раз загнали в угол, так что пришлось быть честным:

– Я не знаю. Хотел бы я знать.

– Спасибо, – улыбнулась она.

Вот так все и было.

А еще семья Мензах бесилась при одной мысли о том, что я буду обеспечивать безопасность – видимо, они боялись, что я распугаю всех нормальных гостей или убью кого-нибудь. Однако, хотя я и устроил несколько заварушек гигантского масштаба, а мой модуль оценки рисков оставляет желать лучшего, вероятные угрозы я оцениваю неплохо, на уровне девяноста трех процентов. А оставшиеся семь относятся к ситуации, когда я не знал, что Уилкен и Герт – наемные убийцы, пока Уилкен не попыталась выстрелить Доне Абене в голову, но это единичный случай.

А еще семья Мензах считала, что охрана им вообще без надобности. Может, до «СерКриз» так оно и было. Хотя пока что во время фестиваля мне пришлось иметь дело лишь с пятью нападениями – журналистами и записывающими видео дронами из других звездных систем. Дроны я перехватил – лишними они никогда не бывают – и известил местных рейнджеров, чтобы прогнали журналистов. Из-за пятого нападения я поссорился с Аменой, старшей из отпрысков Мензах.

Как только начался фестиваль, я заметил потенциально враждебный объект, который крутился рядом с Аменой. Доказательства накапливались, и оценка угроз перешла на критический уровень. Вот как обстояло дело:

1) он сообщил Амене, что они примерно одного возраста и по местным законам еще не считаются взрослыми, однако физическое сканирование и открытые записи в сети показали, что он примерно на двенадцать местных лет старше;

2) он никогда не приближался к ней, когда рядом были члены семьи или подтвержденные друзья;

3) стоило ей отвернуться, как он пялился на ее вторичные половые признаки;

4) он поощрял ее употреблять опьяняющие вещества, который сам при этом не употреблял;

5) ее родители и другие родственники предполагали, что она с друзьями, в то время как она была с ним, а друзья думали, что она с родными, при этом она не рассказывала о нем ни тем, ни другим;

6) у меня просто было плохое предчувствие насчет этого говнюка.

Вы решите, что мне стоило сделать очевидное – известить Мензах, Фараи или Тано, третьего брачного партнера. Но я не стал.

Я кое-что усвоил, а именно, в чем разница между частными данными и открытыми.

И вот, когда Потенциальная цель и Амена вернулись в его стоящий на отшибе домик, чтобы «встретиться с друзьями», я решил действовать.

Он повел Амену в темный дом, и она споткнулась о низкий столик. Амена хихикнула, а он засмеялся.

– Погоди, я сейчас, – сказал он, пытаясь казаться более пьяным, чем был на самом деле, и включил по сети свет.

И вот он я, стою в центре комнаты.

Он заорал. Да, это было весело.

Амена испуганно прижала ладонь к губам, но потом узнала меня.

– Какого черта? – сказала она. – Что ты здесь делаешь?

– Что?.. Кто?.. – охнула Потенциальная цель.

Амена разъярилась.

– Это… друг моей второй матери, – сказала она, скрежеща зубами. – И ее бо… охранник.

– Что?! – Он был сбит с толку, но потом до него дошло, что значит «охранник». Он тут же отпрыгнул от Амены. – Э-э-э… Наверное… Тебе лучше уйти.

Амена посмотрела на него, а потом сердито покосилась на меня, развернулась, выбежала за дверь и умчалась дальше по дорожке. Я последовал за ней, и Потенциальная цель отскочила, когда я пробегал мимо. Ага, так-то лучше.

Я поравнялся с ней на проселочной тропе, освещенной парящими в воздухе фонарями-указателями. Я не специально пытался ее догнать, просто ноги у меня длиннее, а она больше топала, чем пыталась уйти.

– Откуда ты узнал, где я? – спросила она. – Ты что, прятался под крыльцом?

Она решила, что я не пойму сравнение с домашним животным.

– Это было грубовато, – ответил я. – Тем более, учитывая то обстоятельство, что я… «друг» твоей второй матери. – Слово «друг» я иронично подчеркнул. – У вас так принято разговаривать со слугами-ботами?

Камера дрона показала, что озадаченное выражение ее лица сменилось на угрюмое и виноватое.

– Нет. У меня нет ботов-слуг! Я не знала… Я никогда не слышала, чтобы ты разговаривал.

– Ты не задавала вопросов. – Неужели я и правда такой молчаливый? Я разговариваю с детьми по сети и с Мензах. Возможно, для остальных членов семьи мне лучше снова притвориться роботом. – Никто не собирался приходить в тот дом. Этот человек солгал тебе про встречу с другими людьми.

Она снова топала молча целых двенадцать с половиной секунд.

– Слушай, ты, конечно, прости, но я не какая-нибудь идиотка, меня на мякине не проведешь. Если бы он сделал то, что мне не по нраву, я бы просто ушла. А если бы он меня не выпустил, я могла бы позвать на помощь по сети, в любой момент. – Она говорила презрительно и заносчиво. – Я бы не дала себя в обиду.

– Если бы я решил, что он собирается тебя обидеть, я бы его ликвидировал. Меня тоже на мякине не проведешь.

Она остановилась и уставилась на меня. Я тоже остановился, но смотрел себе под ноги.

– Мензах – руководитель планеты и небольшой политической организации, которая привлекла недоброе внимание важных корпораций. Ее положение изменилось. Тебе пора повзрослеть и понять это.

Она набрала в грудь воздуха для ответа, но потом запнулась и покачала головой.

– Он не был шпионом из корпорации. Он просто…

– Просто человек, которого ты не знаешь, появившийся незнамо откуда на большом открытом фестивале, который посещает половина континента и еще куча народа со всех концов вселенной.

Я знал, что он не корпоративный шпион (см. выше, насчет ликвидации), но она точно не могла знать наверняка.

Она затихла на шестнадцать секунд:

– Ты расскажешь родителям?

Так вот о чем она волнуется. Я был оскорблен и разозлился:

– Не знаю. Полагаю, ты об этом узнаешь.