Юнкер - Валерий Пылаев

— Что ты знаешь о Петре Великом?

Я едва не выронил чашку с кофе. Нет, конечно, разговор и правда должен был свернуть в несколько иное русло, но что бы вот так, сразу… Багратион умел застать врасплох — и не без удовольствия этим умением пользовался. Кое-чему меня научили и в лицее, и еще дома — и все равно я сразу же почувствовал себя не то, чтобы не экзамене — но уж точно недостаточно… осведомленным.

— Правитель династии Романовых, — кое-как начал я. — Первый Император российского государства. Реформатор…

— Общеизвестные факты. — Багратион махнул рукой. — Впрочем, как и те, что я хотел бы от тебя услышать. Расскажи подробнее о реформах, которые касались Одаренных.

— Петр Первый ввел Табель о рангах! — догадался я. — И разделил все дворянство на четырнадцать магических классов.

— Верно. — Багратион удовлетворенно кивнул. — Хоть и не совсем… исчерпывающе. На самом деле Петр Романов, которого совершенно заслуженно именуют Великим, сделал куда больше. И для Одаренных дворян, и для простых людей. Но в первую очередь — для самого государства.

— Не сомневаюсь, — буркнул я. — Но моих скромных знаний, кажется, недостаточно.

— Более чем. — Багратион рассмеялся и откинулся на спинку кресла. — Я не собираюсь заставлять тебя вспомнить весь курс истории. Смысл порой важнее голых фактов.

— Как вам будет угодно. — Я пожал плечами. — Ваша светлость.

— Введя Табель о рангах, Петр Великий не только разделил Одаренных по уровням силы. — Багратион продолжил говорить, не отвлекаясь на мои нелепые уколы. — Он также дал возможность лишенным Дара простолюдинам поступать на государственную службу — и приобретать дворянское положение. Разумеется, пропасть между новоиспеченными аристократами и князьями с родовым Источником не исчезла по сей день… И все же начало было положено.

— Начало чего?

— А как ты думаешь, Саша? — Багратион хитро улыбнулся. — Дам подсказку: Петр Великий также впервые ввел титул графа, который в определенный период считался даже более престижным и желанным, чем княжеский. Не говоря уже о менее известных, но не менее значимых преобразованиях.

Неодаренные дворяне, новый титул, государственная служба для простолюдинов… Разумеется, все это знал не только любой гимназист, но и все ученики церковно-приходских школ — за исключением разве что совсем уж бестолковых. Но задумываться об истинном смысле реформ мне раньше не приходилось.

— Петр Великий создал новую аристократию. — Я посмотрел Багратиону прямо в глаза. — Подконтрольную лично ему политическую силу. А заодно и неплохо ущемил права древних родов… Подозреваю, у первого Императора было много врагов.

— Ты даже представить себе не можешь — насколько, — усмехнулся Багратион. — К счастью, друзей у него все-таки оказалось больше.

— К счастью? — поморщился я. — Не все бы с вами согласились.

Один дед чего стоит.

— Многие. — Багратион пожал плечами. — Но то, что хорошо для государства, не всегда является благом для рода, целого сословия… или, к примеру, одного отдельно взятого Александра Горчакова.

Старшего? Младшего? Или все-таки — для обоих?

— На тот случай, если тебе все-таки нужны объяснения, — продолжил Багратион. — Старая государственная структура на тот момент уже практически себя изжила. При всем могуществе родовых Источников удельные князья в конечном итоге не смогли бы защитить даже свои земли. Они лишились части вольностей и привилегий, но зато страна получила по-настоящему крепкую центральную власть. И только это помогло России выстоять — и при Петре Великом, и спустя почти сто лет после его смерти.

— Наполеон… — догадался я. — Так?

— Схватываешь на лету. — Багратион довольно закивал. — Бонапарт был не самым слабым Одаренным, хоть и родился в семье мелкого корсиканского дворянина. Но, что куда важнее — он был талантливым полководцем. И даже более талантливым политиком, если уж сумел подчинить чуть ли не две трети тогдашней Европы.