Жатва - Владимир Василенко

Утолщение на наруче заканчивалось узким овальным соплом, из которого, видимо, и вырывался плазменный клинок. Я невольно развернул его в сторону от себя, опасаясь непроизвольного срабатывания.

Сам наруч со встроенным в него оружием и особенно перчатка поражали тонкостью работы. Десятки мелких деталей, идеально подогнанных друг к другу, при этом образующие гибкую подвижную конструкцию, обхватывающую руку, будто вторая кожа.

Это надо сохранить. Будет доказательством того, что я видел все это собственными глазами. Правда, чтобы предъявлять это доказательство, для начала надо выжить. А для этого, как минимум, найти какое-нибудь укрытие. От холода, от ветра. От тварей, рыскающих по коридорам и не боящихся даже запакованных в экзоскелеты чужаков.

Взрыв долбанул, когда я добрался до лестницы. Кажется, содрогнулось все здание. Что это было – непонятно. Газовые баллоны где-то ухнули? Здание обстреляли из чего-то мощного? Или в него что-то врезалось?

Строить теории было некогда. Я, не чуя ног, скатился вниз по лестнице. Один пролет, второй. Запертые наглухо двери. Еще два пролета…. Кажется, там уже подвал.

Точно, тупик. И массивная дверь – железная, обитая вагонкой. К счастью, приоткрытая.

За дверью царил почти полный мрак. Похоже, во всем здании сдохли даже аварийные светильники. Я прошлепал по кафельному полу, натыкаясь на что-то железное – не то столы, не то каталки, и каждый удар сопровождая коротким ругательством.

Здесь стоял какой-то тяжелый запах. Больничный вперемешку с чем-то тошнотворным… Будто испортившееся мясо. Но зато было заметно теплее, чем наверху, потому что окон не было.

Ч-черт, да это же морг! Я невольно замер, оглядываясь. Глаза немного привыкли к темноте, и уже можно было различить установленные в ряд столы. На некоторых белело нечто, прикрытое простыней. От одного из тел и несло так, глаза заслезились. Явно несвежее. Возможно, какой-нибудь жмурик с улицы. Привезли, но не успели положить в холодильник до того, как все это началось.

Первым порывом было бежать обратно. Но, вспомнив про холод, тьму и чудовищ снаружи, передумал. По крайней мере, здесь теплее.

Я вернулся и закрыл дверь плотнее. Заперся на три оборота – тут оказался старый врезной замок, как в обычной квартире. Вообще, больше похоже на запасной выход, наверняка где-то есть и основной.

Глаза все лучше привыкали к темноте. Вскоре я стал различать предметы вполне явственно, только в какой-то странной красноватой гамме. Очертания некоторых из них – например, столов или дверных проемов – начали выделяться заметными красными линиями, облегчая ориентирование.

Я даже зажмурился, помотал головой, отгоняя наваждение.

Да нет, не показалось. Под веками странно пощипывало, будто в глаз что-то попало. Но ощущения были вполне терпимыми, не болезненными. Да и вообще эффект ночного зрения был, прямо скажем, очень кстати.

Стараясь не дышать носом, я пробрался через зал с железными столами. Обследовал остальные помещения неподалеку. Какая-то подсобка с медицинской утварью. Еще одна подсобка. В конце короткого коридора – железная дверь. Заперта. Отлично, вот он и второй выход.

Я продолжал ковылять по моргу, морщась и прихрамывая от боли в раненой ступне. Порез, насколько я успел разглядеть до этого, был неглубоким, но длинным, обильно кровоточил и прожигал меня болью при каждом шаге. Терпеть можно, но очень неприятно. В моей ситуации единственное, что я смог предпринять, чтобы обработать рану – это оторвать полосу ткани от своего больничного халата и перемотать ступню, чтобы хотя бы грязь не попадала.

Еще одна подсобка. Или, скорее, раздевалка – судя по ряду узких деревянных шкафчиков. О, а рядом – что-то вроде кабинета. Письменный стол, компьютер, старый продавленный диван в углу, накрытый плотным пледом.

Дверь кабинета тоже запиралась изнутри – правда, на хлипкий замочек, встроенный в ручку. Да и само полотно было легким, почти картонным. Дешевенькая межкомнатная дверь с узкой вставкой стекла посередине. Но тоже лучше, чем ничего.

Положив отрубленную руку чужака на стол, я устроился на диване. Адреналин уже давно схлынул, меня снова накрыла слабость и отходняки после наркоза. По-хорошему, мне бы сейчас поспать хоть пару часов. Глаза слипались так, что я с трудом их удерживал открытыми. Единственное, что меня бодрило – это вспышки боли в ноге. Но и они, как ни странно, начали постепенно затухать.

Я даже замер, прислушиваясь к ощущениям. Боль… уходила. Стоило сосредоточиться на этой мысли – как ступню и вовсе перестало дергать. Совсем. Я даже специально перенес вес тела на одну ногу, покачался взад-вперед.

Мистика какая-то…

Я устроился на диване, свернувшись в клубок и закутавшись в пропахший куревом плед. Нужно было согреться – от холода меня уже колотило так, что зуб на зуб не попадал. Я замер, медленно дыша и следя за сердцебиением. Простейшая разновидность медитации, чтобы прислушаться к себе…

Чувство холода тоже вдруг отступило. Именно вдруг. Слишком быстро, я бы не успел так быстро согреться, даже если бы вместо пледа меня бы накрыли двумя ватными одеялами. Такое впечатление, что организм начал напрямую реагировать на осознанные запросы. Будто там какие-то секретные кнопки и переключатели появились.

Со зрением, например, по-прежнему творилась какая-то чертовщина.

Я прекрасно различал очертания окружающих предметов. А не должен был, это точно. Помещение-то подвальное, без окон, источников света нет вообще. Тут даже кошка, наверное, ничего бы не увидела – полный мрак. Но для меня контуры предметов подсвечивались тонкими светящимися линиями.

Особенно выделялась отрубленная рука, лежащая на столе. Внутри нее даже стали видны какие-то ярко светящиеся силуэты. Два кристалла неправильной формы, обрамленные плотной оправой, похожей на звенья цепи.

Вообще, все, что я видел перед собой, все больше напоминало картинку с какого-то прибора. Перед глазами то и дело мелькали какие-то окружности, линии, странные пятна, мелкая светящаяся крупа… Глаза продолжало пощипывать, и я даже аккуратно потер веки пальцами, вызвав целую чехарду цветных всполохов.

Так, понятно. Лучше не трогать…

Что происходит? Пока у меня было только одно объяснение – та блестящая, похожая на ртуть субстанция, впитавшаяся в меня, явно как-то на меня воздействовала. И пока вроде бы благоприятно. Это хорошая новость. Плохая – в том, что я пока никак не управляю этим процессом. А я терпеть не могу, когда что-то выходит из-под контроля.

Я сосредоточился на этой мысли. Мне нужен контроль над ситуацией. Если у этой штуки есть какой-то механизм обратной связи – мне нужно нащупать его.

Светящиеся линии и пятна вдруг начали складываться в более четкие картинки, зависающие передо мной в воздухе.

Да это явно надписи! Но на каком-то непонятном языке. Не похоже ни на кириллицу, ни на латиницу, ни на арабскую вязь, ни на китайские иероглифы. Скорее на какие-то руны – угловатые, будто изломанные.