Колонизатор - Дмитрий Старицкий

Только Тарабрину было хоть бы что – привычный.

Но я, когда увидел, что путь наш совпал по направлению с железной дорогой, то возмутился. И был в своем возмущении поддержан мичманом.

- Привыкайте, - спокойно ответил Тарабрин на наше недовольство. – Переберемся всем колхозом в это время, так только так и кататься будем. Можем обратный путь на поезде совершить. Но там другое неудобство будет - уже с нашим багажом. Таскайся с ним, да ещё кэб на вокзале Ватерлоо после виндзорского поезда найти будет нелегко. Ещё мне спасибо скажете за предусмотрительность, что я эту карету надолго нанял.

Но на этом наши мытарства не закончились.

Аскот по российским меркам кулацкая деревушка, живущая с королевского ипподрома. Справные дома красного кирпича в два этажа, но все свободные комнаты были заранее сняты в них на весь сезон любителями поглазеть на скачки, тем более такие, которые посещает сама королева. Не говоря уже об отелях, которые тут имелись в достаточном количестве, но везде нас встречала табличка: ««Извините, но свободных мест у нас нет»».

Действительно нет. Мы взятку портье в целый фунт сулили. Без толку.

Выручил нас кучер.

- Джентльмены, я вижу вы не снобы…

- И?.. – поднял я бровь на такое заявление.

Тот сбил свой суконный цилиндр на затылок и продолжил.

- Тут недалеко есть конюшни лорда Астора. А при них что-то вроде отеля для жокеев и возниц. Особого комфорта не обещаю… Все удобства во дворе, но если вы не поскупитесь, то комнату я вам найду, чтобы нормально переночевать не на сеновале, а в кровати. Здесь вам ловить нечего. Сами понимаете высокий сезон аристократии. Они арендуют в Аскоте комнаты у одних и тех же домохозяев ежегодно. Да и сегодня…

Кучер вынул из жилетного кармана большие медные часы-луковицу.

- Сегодня все киоски тотализатора уже закрыты. А без него смотреть на скачки неинтересно. А связываться с теневыми букмекерами я бы не советовал – они все как один жулики.

Конюшни лорда Астора находились в полутора милях от ипподрома и соответственно от самого Аскота. Довольно солидные по площади. Капитальные строения красного кирпича под черной крышей из природного шифера. Намного больше моих конюшен в ««Неандертале»». С размахом построено. Левады обсажены аккуратно постриженной живой изгородью.

Скакунов, участвующих в скачках уже увели в конюшни при королевском ипподроме, а здесь во дворе на тренировочной ««карусели»» молодым рысакам ставили основной аллюр. По четыре коня разом в круге.

- Рысь - искусственный аллюр. Ей коня надо отдельно учить, - выступил наш кучер гидом с видом завзятого знатока. – Этот снаряд учит лошадь плавности хода. Одновременно и тренинг, и прогулка. И наблюдением занят всего один грум.

- И как рано начинают учить рысака правильному аллюру? – спросил я.

- Да как от матки отлучат, так сразу.

Я покачал головой и решил, что завтра обязательно перерисую этот простой снаряд для собственных надобностей. Моих молодых арденов, которые народятся будущей ранней весной, также придется учить красивой парной рыси в упряжке. Да и прогулки молодняка резко облегчаются для конюхов.

- А своих тяжеловозов, что у вас в карете запряженные, вы также учили?

- А чем мои клайдсдейлы отличаются от рысаков? – ответили кучер мне вопросом на вопрос. – Только что ростом и весом. А так лошадь, как лошадь.

- Пахом, хватить глазеть, пошли, - окликнул я нашего егеря, увлеченно разглядывающего лошадиную карусель.

Когда вошли в отведенную нам комнату в длинном одноэтажном доме за конюшнями - этакий прообраз американских мотелей, - то Никанорыч усмехнулся.

- Нормальный Дом колхозника, хоть тут и Англия.

- Да, - согласился я, - хотя вряд ли в Доме колхозника с тебя сдерут десять шиллингов за ночь.

- Митрий, учитывай, что сейчас открытие великосветского сезона. Завтра королевский выход ожидается. И вообще Ледиз-дей. Парад дамских шляпок. Сборище самых богатых людей со всей Англии. А с нас тут взяли как со слуг. Может чуть больше, но вряд ли намного.

- Согласен, - кивнул я. - Хотя в те же деньги нам стоил номер отеля в почти центре Лондона.

- Ты еще с отелем "Ритц" сравни, - усмехнулся Степаныч. - Ладно, располагаемся как есть.

В комнате было четыре деревянные кровати и прямоугольный стол посередине. Четыре стула. У окна ещё один столик на котором стояли медный тазик и фаянсовый кувшин с водой. Аскетично. Радовало то, что всё было вполне аккуратно и чисто.

В пять часов пополудни нам принесли чай. Как оказалось он вошел в стоимость проживания. Сервис, однако!

Расставив на столе чашки, сахарницу, молочник, небольшой заварочник и большой фаянсовый чайник с кипятком, получив свой фартинг чаевых стюард удалился, плотно прикрыв за собой дверь.

Черный чай оказался очень даже неплохим. И заварен правильно. Потом я выспросил у стюарда чайный сорт которым он нас поил. Оказался индийский дарджлинг.

Выпив первую чашку, Тарабрин достал записную книжку и постучал ее корешком по столу, требуя нашего внимания.

- На наше счастье, джентльмены, победители королевских скачек в Аскоте ежегодно публикуются в ««Таймс»» и ««Дейли кроникл»». Как сами имена коней, так и клички жокеев. Вы с Никанорычем, – указал проводник на меня пальцем, - поставите по сто фунтов на тех лошадей на которых я укажу. Выиграете один к восьми и один к двенадцати. Ты, Пахом, поставишь на заезд молодняка и выиграешь один к четырем. Хватит тебе и на седло, и на всё, что еще сам захочешь.

Егерь счастливо улыбнулся проводнику и слегка поклонился, прижав правую руку к сердцу в жесте благодарности.

- А ты? – спросил я Тарабрина.

- Я поставлю на цвет шляпки королевы. Там было в ТОЙ истории один к двадцати. И поставлю много.

- Сколько? – спросил я.

- Твою тысячную банкноту. Она тут затеряется в тотализаторе в куче других денег. И, скорее всего, будет не одна такая.

- А почему мы будем ставить только по сотне? – справился мичман.

- Потому что в ТОТ раз только один человек выиграл цвет шляпки королевы. И выиграл много. А в ваши заезды сто фунтов была максимальная ставка на фаворита. Но и это будут самые большие