Сашка - Андрей Готлибович Шопперт

же видел по телеку, что детей со всякими болезнями в специальных реабилитационных центрах учат ходить, рисовать и всяким другим мудрёным вещам. Значит, все эти таламусы и двигательную кору можно научить двигать конечностями правильно. Это его жизнь, не выбрасывать же на помойку её, другую точно не дадут. У него не тот характер, что руки опустить и хныкать. Нужно побороться. Ну, останется монгольская рожа, чёрт с ним. Девки любить не будут? Беда, конечно. Ну, в крайнем случае крепостные есть. Или это перебор? Ладно — это не главная сейчас проблема. Главная — научиться говорить.

С этого Виктор Германович и решил сегодня начать. Ушёл после завтрака в заросли лещины, что примыкали к озерцу и усевшись под кустами стал «Ворота» проговаривать. Потом и другие слова с буквой «р». Получалось так себя. Но до обеда Кох не прекращал попыток. И параллельно тыкал себя пальцами в нос, добиваясь правильной реакции рук на команду мозга. Хотел после обеда продолжить, но оказалось, что в обед у них гости будут. Об этом рассказала, прибежав и пуская сопли пузырями, разыскав его Машка — переводчица.

— Сергей Александрович с сестрой приехали-с. Обедать маменька зовут-с, — почему-то решила изображать из себя взрослую Машка. Только сопли выдавали в ней маленькую девочку. А так строгая рожица и руки в боки.

— Помоги встать, — он протянул руке пигалице и опираясь об её хрупкое плечико заковылял к терему.

Как выяснилось за обедом, Сергей Александрович — это маменькин жених. Свадьба у них через месяц. Готовятся. Гости уже оповещены. Яства закупаются. Ну, которые за месяц не испортятся. Шампанское там и прочие вины, орехи грецкие из Грузии на днях привезли. А из Грузии потому, что Сергей Александрович Русиев на самом деле князь — Сергиа Сандрович Русишвили. Есть у него село в десяти километрах (верстах) от их Болоховки. Пожаловано Александром I за какие-то заслуги. Чуть ближе его село к Туле. Сосед, одним словом.

— Сергиа по-грузински это высокий, — сообщил за обедом Сашеньке грузинский князь. Как будто тот его об этом спрашивал.

Князь действительно был высоким. Под метр восемьдесят точно. Одет он был не в национальный халат или как уж эта штука называется с газырями. Чоха? Черкеска? Нет, черкеска, наверное, у черкес. Халат, пусть будет. Так одет грузинский князь был не в чоху, а в обычный сюртук по новой английской моде с жилеткой светлой и большими фалдами.

Хотя может это фрак? Кох специалистом в моде середины девятнадцатого века не был, и чем фрак отличается от сюртука представлял слабо. Вроде бы на сюртуке нет выреза глубокого спереди. Нет, в моде точно не специалист. На пуговице у фрака или сюртука была прицеплена золотая цепь, и в кармашке жилетки находились подвешенные на неё золотые часы с крышечкой. Завидный жених. Вот только Виктору Германовичу он сразу не понравился. Князю грузинскому было лет тридцать. А матушке-княгине пятьдесят. Зачем это грузину? Благо бы княгиня Болоховская была мильёнщицей. Так нет, насколько понял Кох из разговоров матушки с немцем управляющим, все было хреново с деньгами у княгини. Даже село и то заложено в Дворянском банке. Не сводили концы с концами князья Болоховские в отсутствии кормильца, а может быть по его вине. Не он ли имение заложил? Что-то такое промелькнуло в разговоре с управляющим, но не точно, типа, карты они до добра не доводят.

Тогда чего нужно высокому князю. Он сам князь. Да и станет ли муж княгини по российским законам князем? Этого Кох тоже не знал. И деньги видимо есть, раз золотые часики носит. И сестра его в шелка и бархат одета, и на ней прилично золота навешано. Ага, а ещё у князя есть серьёзный перстень, и если этот зелёный камень — изумруд, то это целое состояние. Чего хочет получить от княгини их светлость грузинская? Любовь. Ну, матушка у Сашеньки не крокодил, можно и красивой назвать, но двадцать лет разницы. Князь может и шестнадцатилетнюю девственницу найти. А не мать троих детей. Вопросы.

Глава 3

Событие шестое

«Ни один нормальный человек не верит в теорию заговоров, пока не становится ее частью.»

Доминик Стросс-Кан

На часть вопросов Виктор Германович получил ответы в эту же ночь. Проснулся от среди ночи от непонятного шума. Что-то трещало и женский голос подвизгивал. Или скулил, как собака, еду выпрашивающая. Кох в два приёма свесил ноги с кровати, задев при этом горшок, тот жалобно звякнул крышкой. Виктор замер, вдруг услышат сейчас и прибегут помогать ему на горшок взгромождаться. Но нет, кроме непонятных звуков других слышно не было, в том числе и шлепков босых ног по лестнице на второй этаж. Лестница — это ого-го.

Снаружи их терем смотрелся высоким и огромным, но на удивление внутри был, если не маленьким, то не огромным точно. Всякие ненужные помещения и излишества архитектурные приличную часть внутреннего пространства съедали. Одна эта лестница на второй этаж чего стоила. Она была шириной метра в четыре, словно архитектор или строители имели задумку по нескольку раз в день рояль спускать и поднимать на второй этаж. Кроме того, он её сделал, ну, архитектор, очень пологой. Получалось, что лестница огромный кусок пространства на первом этаже исключает из оборота, да ещё и на втором этаже метров шестнадцать квадратных выгрызает. Она же делит второй этаж на две половины. С каждой стороны по две комнаты. В одной сейчас живёт маменька. По другую сторону от лестницы, в одной он — Сашенька. Рядом бывшая комната старшей сестры, а за комнатой княгини всегда закрытый кабинет отца — майора артиллерийского. Дальше в углу есть нормальная лестница на третий этаж или вернее — мезонин. Там ещё одна огромная комната — зала, где должно быть устраивали всякие балы. На первом этаже только одна комната хозяевам принадлежит — столовая. В остальных обосновались слуги, кухарка, помощница княгини — Катя, тётка лет тридцати, плотник Трофим, он же садовник, он же дворник.

Придерживаясь сначала за кровать, потом