Спасите наши души - Игорь Черемис

их авторы писали о том, что не могли представить, и прятали свою скудную фантазию за нагромождением сложных слов. Лучше дело обстояло с детективами, но и там приходилось вручную перебирать кучу засохшего навоза в поисках крупиц жемчуга. Да и времени на чтение находилось редко, только по дороге на работу и обратно, а дома я предпочитал потупить в телевизор, где показывали какие-нибудь «Тайны следствия» или, прости Господи, «Ищейку», в которых всё было просто и понятно, а сложные преступления обязательно раскрывались к концу серии. Правда, обычно я до финала не досиживал – на меня эти сериалы действовали гораздо лучше любого самого качественного снотворного.

Но про машины времени я знал, и не только потому, что так называлась рок-группа, лидер которой под конец своей многострадальной жизни заделался записным израильским патриотом. Правда, я не помнил, чтобы во времени переносилось только сознание, хотя это могло было быть последствием того способа, который я выбрал, чтобы закончить свои мучения.

Но думать об этом мне не хотелось, и я поступил привычным для себя образом – принял новую данность, обойдясь без рефлексий и прочего дерьма. Если всё это мне кажется после несостоявшегося самоубийства – значит, в какой-то момент я очнусь в больничной палате. Ну а если не кажется, то не стоит с ходу ломать дрова и совершать необратимые поступки.

– Голова закружилась, Макс, – виновато ответил я. – Но вряд ли от голода, мы же с тобой ходили днем в столовку... Так что товарищ генерал попал пальцем в небо.

Макс улыбнулся, и я посчитал это хорошим знаком. Орехов был с этим пареньком знаком лет семь – один набор школы КГБ, одна группа, оба после армии, правда, Максим Степанов служил не погранцом, но тоже в элите – в десанте, в семьдесят шестой Псковской дивизии. Так что точки соприкосновения нашлись быстро, ну а когда их распределили в один отдел, дружба только укрепилась. Я порылся в свежеобретенных воспоминаниях – собственно, даже с последней девушкой, молоденькой программисткой Ириной, я познакомился через Макса, вернее, через его подругу Ольгу. Это воспоминание потянуло за собой другое – из-за работы Виктор не звонил Ирине уже недели три, что было не очень хорошо по отношению к ней. Но исправлять это упущение прямо сейчас я не собирался. После Нового года, в январе у нас обычно с графиком попроще. Праздник мне предстояло встречать в гордом одиночестве.

– Мог сожрать чего-то не то, – добавил я. – Надо было котлеты брать, как ты советовал, а я чего-то на эту солянку облизнулся.

– Возможно, – снова улыбнулся Макс. – Сейчас-то как? Пойдем туда? – он мотнул головой в сторону зала. – Шеф ещё с полчаса будет про борьбу с врагом говорить.

– Да я...

Закончить фразу я не успел. Макс ошибся – совещание закончилось раньше его ожиданий, двери зала распахнулись, и оттуда гуськом потянулись наши коллеги. Несколько человек из тех, с кем Виктор часто пересекался по работе, остановились рядом, поинтересовались моим самочувствием; обычная вежливость, на которую я также вежливо ответил, что всё уже в порядке. К финалу расспросов из зала вышли и оба начальника – и услышали, как я заверял всех присутствующих в своем хорошем самочувствии.

– Оклемался, значит, Орехов? – недобро зыркнул на меня полковник по фамилии Денисов.

Мой непосредственный начальник, раздражать которого категорически не рекомендовалось.

Впрочем, я уже действительно чувствовал себя нормально, да и с линией поведения определился. Поэтому я отстранил Макса, смог в одно легкое движение подняться на ноги, чудом удержался от того, чтобы козырнуть – к пустой голове руку не прикладывают, – принял вид лихой и придурковатый и отчитался:

– Так точно, товарищ полковник, оклемался.

И бесстрашно глянул прямо на Денисова.

– Ну-ну, Юрий Владимирович, не накидывайся на человека, – вмешался Алидин. – Со всяким случиться может. Службу-то он тянет?

– Тянет, Виктор Иванович, – вынужден был признать Денисов.

Я и сам уже помнил, что претензий к Орехову пока никаких нет. Даже поездку в Японию с балеринами ему, видимо, записали в нужном ракурсе – никто же не сбежал, не остался в капиталистическом раю.

– Вот и хорошо, – кивнул генерал и повернулся ко мне: – Рад, что у тебя всё в порядке, тёзка. С праздником вас, товарищи. Отмечайте, не позоря мундира, – Это уже не мне, а всем присутствующим – и Денисову тоже. – Юрий Владимирович, от вас я жду четвертого предложения.

Он грузно развернулся и пошел в своё генеральное крыло, где у него находился кабинет – с помощником в приемной и неудобными стульями для незваных посетителей. «Мой» Орехов был там несколько раз – когда только устраивался на службу и потом на расширенных совещаниях, где могло понадобиться имеющаяся у него информация. Впрочем, до этого пока ни разу не доходило.

Денисов проводил начальника долгим взглядом, а потом повернулся ко мне. Потом посмотрел на Макса – и снова обратился ко мне.

– Что ж... всё хорошо, что хорошо заканчивается, Орехов, – сказал он. – Больше до такого не доводите – это приказ, слышите?

– Так точно, товарищ полковник! – бодро отозвался я.

– Правильный ответ, – чуть более благожелательно кивнул Денисов. – Так... – он оглядел собравшихся сотрудников, и я увидел, как прожженные опера пытались спрятаться от этого пронзающего плоть взгляда. – Все свободны. Кроме... Орехов, Степанов, за мной.

Я услышал, как тихонько, на грани, обреченно вздохнул Макс, но его вздох потерялся за шумом облегчения, с которым покидали место действия все остальные. Получать задание накануне Нового года не хотелось никому – Макс, например, должен был встретить свою Ольгу после работы, они собирались в гости к её родителям. У остальных тоже были дела – и я даже был в курсе некоторых из них.

У меня же приказ никаких эмоций не вызвал. Всё равно я пока плыл по течению, особых планов на новогоднюю ночь не имел, ну а работа – что может быть лучше для привыкания к новой реальности, чем знакомая работа? В том, что Денисов предложит мне – или нам с Максом – что-то необычное, я сомневался. В памяти Виктора я обнаружил, что все задания начальника были вполне выполнимыми и в чем-то даже простыми. Впрочем, в 1971-м они другими