Моров. Том 4 - Владимир Кощеев

— Моров слушает.

Но ответа я так и не услышал, только дыхание в трубку.

— Что, мамка не воспитывала, не научила представляться, когда звонишь незнакомому человеку? — спросил я, оглядывая помещение.

Демин напрягся, услышав мои слова, и стал медленно подниматься на ноги. Я наложил на него динамический щит. И в этот момент в окно влетел кусок металла, сияющий и забитый магией под завязку.

Перегруженный артефакт был готов вот-вот взорваться. Нестабильная магия ударила во все стороны, выпуская наружу огненный ад.

— Да вы издеваетесь, — произнес я, вставая на ноги. — Даниил Игнатович, помогите персоналу.

Взрыв как начался, так и погас, подчиняясь моему контрзаклинанию.

— А вы? — спросил управляющий, вынимая из-за спины наградной пистолет.

— А я поговорю с шутником, который это устроил.

Но не успел я и шага сделать, как в остальные окна полетели новые нестабильные артефакты. Они взорвались еще в полете, но вспышки пламени я гасил, не напрягаясь. Демин сунулся к окну и едва успел отдернуть голову — пуля со свистом влетела в ресторан и засела в стене.

— Их много, Иван Владимирович! — заявил мне управляющий.

— Сейчас станет меньше, — ответил я, спокойно шагая к выходу из ресторана.

Стоило показаться в дверях, в меня сразу же ударили несколько пуль, но бессильно впились в стены здания.

— Господа, — оглядев толпу магов с тремя узлами, совершенно спокойно произнес я. — Вы не дали мне поесть, и за это я вас убью.

Из-за спин коллег высунулся новый чародей с пусковой установкой на плече. Я посмотрел ему в глаза, и стрелок был готов выстрелить в меня.

— Ты умрешь первым, — кивнул я.

Глава 3

Ствол установки задрало вверх и закрутило из стороны в сторону. Реактивная струя обожгла ракетчика и двух стоявших рядом чародеев. А потом выстрел рванул прямо в трубе.

Все заняло какие-то секунды, а от трех нападавших остались лишь посеченные осколками трупы.

Они еще падали на землю, а в меня полетели огненные шары, разряды молний, ледяные копья. Вся эта яркая и мощная магия осыпалась, не долетая до меня. Я почувствовал тепло, скапливающееся в теле — интенсивность атак заставляла мою защиту постепенно накаляться.

— И их осталось семь, — нарочито бодро произнес я. — Следующий!..

Действовали они достаточно профессионально, к тому же были прикрыты артефактами — не моими, разумеется, а тем дерьмом, что здесь продавали под видом хороших изделий. Но и так воздействовать напрямую с моими тремя свободными узлами было бы расточительно.

Но если ты защищен от заклинаний огня, это совсем не значит, что тебя нельзя сжечь.

Телекинезом выдрав ближайший фонарь, я размахнулся им, как булавой, и ударил сверху вниз, превращая еще одного противника в изломанную куклу.

— И их осталось шесть!

Остальные бросились врассыпную, избегая бешено вращающегося металлического столба. При этом не забывали продолжать атаки в мою сторону, хотя интенсивность чар и снизилась, однако тепло в теле не перестало накапливаться. Ничего страшного, но если бездействовать, мне станет крайне неприятно.

Разбилось окно ресторана, наружу показался ствол пистолета, и Демин выпустил весь магазин, стреляя по чародеям.

— Это дружина! — крикнул он, прежде чем укрыться. — Иван Владимирович!..

Да я и сам прекрасно это понимал. Я сорвал чью-то террористическую атаку у Герасимовых, за которой кто-то стоял. Только у меня хватит знаний, чтобы определить террориста, слишком мало времени прошло с момента, как Служба Имперской Безопасности получила доступ к архиву, им еще долгие месяцы копить опыт и отрабатывать навыки. Так что если меня убрать — дело зайдет в тупик.

— Следующий!

Отстрелянные гильзы со свистом прорезали воздух, впиваясь в тело очередной жертвы. Он пытался удержать щит, но слишком много они здесь настреляли, да и атаковать меня с его узлами и в такой интенсивности — это тоже расход. А потому стихийный щит бессильно опал, а в следующую секунду, заливая асфальт кровью из многочисленных дыр, опал и его хозяин.

— И их осталось пять!

Один из дружинников выхватил клинок, висевший на поясе. Они были у всех, и у каждого это был не простой сакс, а артефактный. И несмотря на то, что качество самого зачарования было отвратительным, рассеивание просто чудовищным, однако само заклинание на нем меня заинтересовало. Слишком редко в этом мире попадаются чары без стихийного окраса.

Двинувшись навстречу разогнавшемуся с помощью заклинания бойцу, я усилил руку и перехватил удар клинка. На мгновение враг вскинул брови от удивления, а потом выстрелил в упор из автомата, удерживаемого второй рукой.

Меня толкнуло назад, но я потянул сакс за собой, а затем уперся ногой в тело противника. И его швырнуло прочь с такой силой, что помимо холодного оружия у меня осталась рука.

— И их стало четыре, — произнес я, разглядывая зачарование клинка.

Вдали прозвучали сирены, и оставшиеся бойцы неизвестного рода поспешили убраться прочь. Но прежде — швырнули к каждому трупу по еще одному взрывному артефакту. А следом — и обычные гранаты.

Разжать пальцы на саксе удалось лишь с помощью телекинеза. Затем я взял его в руку и, направив в сторону первого убегающего, ударил по воздуху. Острое лезвие блеснуло, и от него отделилась волна фиолетового света, повторяющая форму клинка.

Боец рухнул на землю, лишившись обеих ног по колено. Ему на помощь никто не спешил, и ему пришлось схватить перегруженный артефакт, чтобы самому поставить точку — лишенное головы тело не допросишь.

Тот факт, что остальные их магические бомбы не сработали, до него дойти еще не успел. А гранаты, заблокированные динамическими щитами, наложенными на тела, только пошумели.

— Даниил Игнатович, — обратился я к управляющему, — позаботьтесь о ресторане!

И, не дожидаясь, пока Демин ответит, я сделал шаг к поверженному врагу. Расстояние между нами сократилось в мгновение ока, но я не стеснялся использовать прыжок. Затратное заклинание, требовавшее наличие пятого узла, соткалось легко и сработало идеально. А благодаря разлитой вокруг жизненной эссенции, которую я впитал, много своих сил я на него не потратил.

Артефакт в руках безногого не сработал, и он потянулся было к оружию, но я еще дважды взмахнул саксом, оставляя калеку орать от боли и смотреть на дергающиеся на асфальте руки. Он, конечно, все еще мог вырвать чеку зубами, но вряд ли — боль и ужас делали свое дело, а