Калгари 88. Том 6 - Arladaar

— Корнилов, — коротко ответил генерал-майор, подняв трубку. И сразу же узнал голос. Это звонил Борис Николаевич Ельцин!

— Здравствуй, друг сердешный, — рассмеялся Ельцин. — Что делаешь?

— Приветствую, Боря, — ответил Корнилов, чуть усмехнувшись. — Да как всегда, проливы и заливы изучаю. Что вот я не стал моряком? Ляпота! Сейчас ходил бы через пролив Дрейка и мыс Доброй надежды, а не через речку на даче.

— Все мы хотели быть кем-то, но так и не стали, — заметил Ельцин. — Я хотел в волейбол играть за сборную, а потом тренером быть, но видишь, как всё сложилось… Да и сейчас всё идёт как-то… хрен поймёшь как, понимашь…

— Что случилось? — с лёгкой тревогой спросил Корнилов.

— Стукачок там у вас завёлся, понимашь… Точнее, стукачка, — недовольно сказал Ельцин. — Телегу написала в центральный комитет на наших хороших товарищей, за которых я поручиться могу хоть как и хоть чем. На вас написала, Юра.

— А что за телега-то? — живо спросил Корнилов, удивившись, как мимо него прошло это письмо.

— Донос на наших людей, прям в духе времён культа личности, понимашь, — решительно ответил Ельцин. — На детей. На фигуристок, которые представлять нашу область будут на союзном и международном уровне. Что антисоветчики, и всё в таком вот духе. И что всё руководство и партийный аппарат Свердловской области прогнило, отступило от дела Ленина. Ты понимашь, раньше чем это грозило бы? Таки маразматики весь цвет нации выкосили при Сталине. Страшные люди. Прямая угроза нашему государству.

— Так а что конкретно-то в письме было? — не унимался Корнилов.

— У двух наших фигуристок, помнишь же их? Был поставлен номер на музыку какого-то там негра-латиноамериканца…

— Боба Марли, что ли? С Ямайки? — живо перебил Корнилов, взяв в правую руку лупу и моментом найдя остров Ямайка на карте Карибского региона. Интереснейшее место, кстати! Там этот капитан Дрейк и вершил свои чёрные дела на благо англосаксонской короны!

— Наверное, его, — согласился Ельцин. — Я сам не видел, что там было, я ж уехал после вручения медалей. Ты сам понимашь, это какой-то старческий маразм уже. Театральное представление, которое наши прекрасные комсомолки сделали, с какой-то антисоветчиной сравнивать. Чёрт возьми! Да это прямое противоречие с марксизмом, понимашь! Наша цель — всеобщий интернационализм и дружба народов, а не делёжка народов на наши — не наши. Это прямой путь к национализму, как я считаю. Дело это политически вредное, не в духе нынешней политики компартии.

— А как фамилия-то того, кто написал донос? — поинтересовался Корнилов, взяв блокнот и ручку.

— Тамара Ивановна Быстрицкая, председатель совета ветеранов 144-го секретного завода, — заявил Ельцин. — Наверное, пора бы уже и успокоиться ей и не лезть в большую политику, понимашь. Есть дела у ветеранов, пусть бы и занималась ими, льготы выбивала и на чаепития стариков собирала. Нет же… Лезут в политику на старости лет, понимашь…

— Хорошо, Борис Николаевич, я всё понял, — согласно кивнул головой Корнилов. — Буду держать на острие карандаша.

— Ну вот и хорошо! — обрадовался Ельцин. — Как в Москву надумаешь приезжать со своей, давай в гости ко мне. В преферанс пару партеек пропустим.

— Буду, — коротко сказал Корнилов. — До свидания, Борис Николаевич.

Положив трубку, генерал Корнилов секунду посидел молча, а потом взял блокнот с нужными номерами телефонов. Где-то там был записан номер главврача психиатрической больницы города Свердловска товарища Рудыкина Владислава Сергеевича. Приходилось иногда звонить Рудыкину, чего греха таить, если в спокойной и тихой Свердловской области появлялись диссидентствующие личности, которые занимались дискредитацией советской власти и партии. Сейчас, похоже, как раз такой случай…

…Суббота, восьмого марта, выдалась неспокойной. К Дарье Леонидовне, в связи с праздником, в гости пришли две её подруги. Одна, по имени Валентина, эффектная блондинка лет тридцати, работала в той же бухгалтерии, что и мама. Другая, Зинаида, полноватая брюнетка лет тридцати пяти, работала врачом. У Валентины в это время муж тоже был на вахте, а у Зинаиды в командировке. Женщины замужние — в кафе или ресторан идти неприлично, так как без спутника у мужчин могли возникнуть неприличные мысли, да и к замужним подругам идти тоже не с руки, — присутствовало ощущение некой ущербности. А тут подобралось этакое трио для праздника, соответствующее друг другу по всем правилам приличия.

Арина валялась в кровати всё утро, под негромкую музыку «Модерн Талкинг» перебирая и читая подаренные открытки с советскими актёрами. Почти никого из них она не знала, но читать было интересно. Да и что ещё делать-то? Сегодня — единственный выходной за неделю. Завтра снова просыпаться в самую рань и тащиться к спортшколе с тяжёлыми сумками… Идиллию, как и всегда, нарушила мама, постучав в дверь комнаты.

— Милая, ты не спишь? — спросила она, открыв дверь.

— Сплю! — пискнула Арина, предчувствуя недоброе, и накрылась одеялом, но было уже поздно — Дарья Леонидовна увидела, что дочь не спит. Да и для спанья время уже неподходящее — почти полдень.

— Милая, может, хватит валяться в кровати? — строго спросила мама. — У нас сегодня гости! Праздник! Или ты уже забыла?

— Не забыла! — сказала Арина, вспоминая подаренные как раз по этому случаю карточки. — Поздравляю с Восьмым марта! Желаю счастья и всего хорошего!

— Спасибо, — улыбнулась мама. — Тебе тоже всего хорошего. Но всё-таки мне нужна твоя помощь, одной мне не справиться. Помоги, пожалуйста.

Мама решила приготовить ленивые голубцы, картофельное пюре и зимний салат. На всё это требовалось время, но в четыре руки за два часа уже вполне можно успеть. Основная проблема була в быстрой чистке овощей. Тем более, Арина неплохо научилась в этом управляться! Это было величайшее достижение, сделанное всего за полтора месяца! Сейчас действительно, получалось очень быстро.

К двум часам дня всё было готово, и кастрюля с готовыми голубцами стояла на плите, закутанная полотенцем, так же как и гарнир из картофельного пюре. Вазочка с салатом стояла в холодильнике. Уже всё было готово, когда раздался звонок в дверь. Мама пошла встречать подруг,