Мельница - Елена Волынцева

— А ты что, просто сидел и проигрывал ему? — не поверил Стефан.

— Ну да, — пожал плечами Марко. — Мне ж надо было добро ему сделать. Хотя пять золотых — это, вообще-то, пять золотых!

— Разберемся, ты про колдовство рассказывай!

— Пока мы играли, мне казалось, я мог бы весь город разнести силой своего гнева. Но сидел, молчал, улыбался ему. О жизни расспрашивал. У этого неудачника дом недавно сгорел, так что ему приходилось ночевать в коровнике. Представляете запах?!

— И?

Марко закатил глаза.

— Ну, теперь ему есть где ночевать, в общем. Два этажа, крылечко, половицы и даже картины на стенах. Но... — он с наслаждением прикрыл глаза, — вы бы видели, какие уродливые это картины, врагу не пожелаешь. Половицы скрипят, а часы в гостиной отстают на двадцать минут. Я все-таки не железный. Ну и забрал за это у него свои пять золотых обратно, а то нечего!

Стефан потер лоб. Что-то не сходилось.

— Но если ты можешь вот так вот просто сотворить настоящий дом...

— Я попрошу, «просто»! Меня чуть не разорвало от раздражения, он плюется, понимаешь ты?! От него навозом пасет!

— Но тем не менее! Почему перед мельницей не выстраивается очередь из просителей, почему вас не носят на руках, почему о вас никто особенно не знает?

— А, ну так мы же едим младенцев на ужин, — объяснил Марко. — Еще я сказал этому парню, что, как только он расскажет, откуда у него дом, колдовство рассеется.

— А это правда?

Марко рассмеялся.

— Может, да, а может, нет. Кто знает.

Марко вот наверняка знает! Стефан подумал, что будет несправедливо, если у человека вдруг возьмет и исчезнет дом. С другой стороны, дом, вон, и сгореть может.

— А еду ты сделал на остатке той силы? — уточнил Стефан.

— Ну да. Весь погреб забил. Но если новая подруга Эйлерта питается какой-нибудь гадостью, то пусть сам ее кормит.

Новая подруга Эйлерта лежала у него на плечах, время от времени отпивая сбитень из его кружки. Это была блестящая серая змейка с двумя парами куриных лапок. Глаза у змейки были умненькие, внимательные, но, кажется, не злые. Стефан внутренне порадовался, что, по крайней мере, не боится змей, и потянулся ее погладить. В ответ змея вонзила ему в руку два неожиданно острых клыка.

— Она решила, что ты хочешь украсть ее питье, — невозмутимо пояснил Эйлерт. — Больно?

— Ага. И обидно.

— Никого одушевленного лучше без разрешения не трогать. Что людей, что зверей, что нечисть.

Стефан почувствовал, что краснеет. Как будто ему снова пять лет и его цапнула уличная собака.

— Она хоть не ядовитая?

— Не знаю. — Эйлерт осторожно почесал змею под пастью. Та в ответ уставилась на него и мигнула. — Говорит, нет. Но ты попроси у мельницы помочь, если само не пройдет.

— А у топора мне попросить нарубить дров, если сам не смогу?

Остальные замерли на секунду, прислушиваясь к тишине — или к тому, как змея скребет когтями стол. Но ничего особенного не произошло.

— Делает вид, что тебя не слышит, — подытожил Дитер. — Но я бы все равно не советовал расстраивать место, в котором живешь.

Стефан закатил глаза и насадил на вилку ломтик картошки. Сбитень у него в кружке вдруг задрожал, несколько капель пролилось на стол. Стол тоже накренился — в одну сторону, затем в другую. Потом накренился еще сильнее, и Стефан, так и не сообразив, что происходит, шлепнулся на пол. Остальные подошли к стене — и вовремя, потому что Стефан к ней же и подкатился, как с горки.

— Можно было посоветоваться, — заметил Дитер, будто бы ни к кому не обращаясь.

Он стоял, опираясь ладонью о косяк, и поглядывал в окно. Равновесие он держал не хуже матроса на корабле. Марко и Эйлерт, кажется, в своих силах не были так уверены и на всякий случай сели на пол, привалившись к стене. Стефан попробовал было устроиться на полу, скрестив ноги, но после очередного крена снова повалился на спину. Эйлерт взял его за руку и притянул поближе.

— Что происходит?

— А ты не понял еще? Посмотри наружу.

Стефан встал на колени, ухватившись пальцами за подоконник, глянул в окно. Не поверил своим глазам и открыл створки, чтобы высунуться как следует. Мельница отрастила себе десяток темных шерстяных лапок, похожих на насекомьи — если бы, конечно, в мире существовали такие огромные насекомые. Перебирая этими лапками, мельница резво трусила по земле. Ее паруса вращались быстрее обычного, помогая поддерживать скорость.

Что-то кольнуло Стефана в плечо. Колдовская змея ловко вскарабкалась по его руке и теперь тоже смотрела вниз глазами-смородинками. Ломиться через город мельница не стала — она обходила его, стараясь ничего не повредить, но держалась в поле видимости. Люди выходили на пороги, некоторые ребятишки махали руками. Присмотревшись, Стефан разглядел в окнах расплющенные носы. Устроили они местным представление напоследок — а могли ведь отправиться ночью, раз уж так нужно было куда-то идти.

— И часто она так?

— Не особенно, — ответил Дитер. — Перед тобой выпендривается.

— Передо мной вот не выпендривалась, — обиженно заметил Эйлерт.

— Так ты всю ночь с ней разговаривал, — пожал плечами Дитер. — А этот не верил, что она живая. Теперь-то веришь?

— Теперь верю, — кивнул Стефан и высунулся в окно немного подальше.

Змея вонзила в него когти глубже и проскрипела что-то совсем тихо, прямо ему на ухо.

— Не бойся, — пробормотал Стефан. — Привыкнешь.

Змея цапнула его за ухо и спрыгнула на пол.

— Это потусторонняя нечисть, а ты с ней как с маленькой, — тут же вступился Эйлерт.

Стефан показал ему неприличный жест и снова принялся смотреть в окно. Кажется, он осваивался.

Мельница отошла от города чуть дальше, и теперь кругом был снег, уже начавший розоветь в лучах предзакатного солнца. За ними оставалась причудливая цепочка следов — то-то, наверное, перепугаются случайные охотники.

— Почему у нас все со столов не попадало? — не отрываясь от окна, спросил Стефан. Его макушки тут же коснулось созданное им сегодня покрывало. Обмоталось вокруг лица и висело так, пока Стефан его не снял и не повязал на плечи, как плащ искателя приключений. — Ты можешь двигать или удерживать предметы. Понял.

Эйлерт подполз к нему и устроился рядом наблюдать за пейзажем. К соседнему окну подошел Дитер — немного рисуясь тем, как он держит равновесие, ну или Стефану так показалось. Марко присел рядом с учителем.

— Давай на реку? — тихо предложил Дитер. — Покатаемся.

— А мы не проломим лед... — начал было Стефан, но сразу же оборвал сам себя. — Ну да, не проломим, ты и вес менять можешь. Здорово.

Послушавшись Дитера, мельница свернула к реке. Какие-то рыбаки разбежались в разные стороны. Один, наоборот, остался стоять, но на всякий случай поднял руки вверх, как будто в плен сдавался. Мельница опустилась на лед и втянула почти все лапки, кроме двух задних, — а уже ими как следует оттолкнулась.

Они заскользили вниз по реке. Их лица покусывал холодный ветер, а лучи заходящего солнца, наоборот, гладили, как мамины руки.

Катавшиеся на коньках дети сначала разбежались в стороны, но потом пустились за мельницей в погоню — а та снова выпустила пару ног, оттолкнулась и заскользила еще быстрее, как будто они соревновались. Вниз по течению стояла другая компания рыбаков, и те стали ругаться и грозить им вслед кулаками. Один даже запустил снежком прямо им в окно. Стефан поднял снег с пола,