Браконьер 5 - Макс Вальтер

— У тебя закурить есть? — попросил я.

— Это можно, — вздохнул Куль и зашуршал.

Вскоре я уже рассматривал его лицо через прутья решётки. Обычный тип, ничего выдающегося. Нос немного набок, недельная щетина на щеках и подбородке, стрижка под ноль и паутинка мимических морщин в уголках губ и глаз, что говорит о его весёлом нраве. В том смысле, что он явно часто смеётся. Одет в стандартную горку с красной нашивкой на плече и надписью на ней: «Дружина». На шее автомат производства концерна «Калашников», а вот в поясной кобуре — «Беретта» под патрон марки «Парабеллум» девять на девятнадцать.

Не сказать, что это редкий боеприпас, в Туле их производят и по сей день. Но вот сам ствол… Достать такой у нас очень непросто. Всё больше распространены стандартные «Макаров», «Стечкин» и «Грач», попадается и пистолет «Лебедева», как, например, у меня. Но вот чтобы увидеть зарубежный образец — большая редкость.

— Ты где такую игрушку достал? — кивнул я на поясную кобуру.

— Это? — ощерился Куль и вытянул ствол. — Так трофейное же. С одного выродка снял, года четыре назад ещё.

— Изменённого, — поправил напарника Сивый.

— Он реально такой? — поинтересовался я, имея в виду второго надзирателя. — Или притворяется?

— Да он молодой ещё, — отмахнулся Куль. — Жизни-то толком не видел. Когда всё это дерьмо случилось, ему тринадцать лет всего было. В боях не участвовал, мамка в крепость привела, так и прижился. Мы его подкармливали вначале, а теперь вот и на службу пристроился. Туповат, конечно, но исполнительный. Вишь, как законы чтит. И похер ему, что выродки его батю с сестрой загрызли.

Я прикурил и с наслаждением затянулся. С шумом выпустил дым и с благодарностью посмотрел на вертухая.

— Спасибо, — поблагодарил его я. — Как думаешь, у меня точно без вариантов?

— Сто пудов, — усмехнулся он. — Так что лучше не дёргайся, если не хочешь дожидаться смерти в рубашке для психов. А то был у нас тут один такой. Ему даже поссать не разрешили, после того как угомонили и спеленали. Так этот дебил умудрился ещё и кучу в штаны навалить. Так его обосранным на эшафот и вели. Стыдоба. А скулил, как сука побитая, пока ему верёвку прилаживали.

— Тоже за этих? — с пониманием кивнул я.

— А за кого ещё? У нас в последнее время только за них и вешают. Будто других преступников больше нет. Но знаешь, что я тебе скажу?

— Что?

— За последнюю неделю ты у нас единственный. Выходит, что работает схема, всё меньше и меньше отчаянных людей остаётся.

— Пожрать хоть дадут?

— Даже не мечтай, — покачал головой Куль. — Никто не станет на покойника добро переводить. Это тебе не раньше, где последний ужин и слово давали. Мешок на голову натянут, петлю на шею накинут — и вся недолга. Будешь вместе с другими на ветру качаться, ногами по балке стучать.

— Дай тогда ещё сигарету. Хоть накурюсь впрок.

— Этого не жалко. — Куль протянул портсигар. — Можешь две взять, я себе ещё накручу. Слушай, а ты в самом деле тот самый Брак?

— Угу, — буркнул я.

— И что, за тебя реально центнер серебра давали?

— Полтора.

— Чума-а-а! — с довольной рожей протянул Куль. — Сильно же ты их достал.

— Нормально.

— Эх, жаль, мы с тобой раньше не встретились. Я бы предложил тебе одну тему.

— Это какую?

— Да кинули бы с тобой этих мразей за сто кило! — с лихим огоньком в глазах ответил он.

— Так я и кинул, — хмыкнул я.

— В натуре⁈ — выпучил глаза Куль. — Так какого же хрена ты на тех упырей прыгнул⁈ У тебя же полтора центнера на руках! Жил бы себе припеваючи, где-нибудь на берегу Чёрного моря.

— Нет больше ничего, — пробормотал я, прикуривая вторую самокрутку от окурка, который уже начал обжигать пальцы.

— Как нет? Куда же ты столько дел? Это же за всю жизнь не потратить!

— Да там ситуация произошла. Близкий мне человек погиб, а я пытался горе в вине утопить.

— Неужто пропил⁈ Или упёр кто⁈

— Второе, — кивнул я. — Напарник у меня был… В общем, я в один прекрасный день очнулся, хотел за бухлом сходить, чтоб догнаться, а его нет.

— Серебра?

— И серебра тоже, — кивнул я.

— Я бы ему всю башку разбил, — нахмурил брови Куль. — Это ж крыса, получается.

— Думаю, это он из благих побуждений, — покачал головой я. — Скорее всего, моя доля у него так и лежит.

— Тогда я тебя не понимаю… — Надзиратель почесал макушку. — На хрена тебе всё это? Зачем башкой рисковать, если всё есть?

— Да затем, — глядя в одну точку, ответил я. — Эти твари меня всего лишили: брата, любимой…

— Ясно, — как-то тяжело вздохнул Куль и уселся на пол напротив моей камеры. — Хороший ты мужик, Брак, правильный.

— Так, может, договоримся?

— Не-е, — поморщился он. — Шкура дороже. Да и пацан недавно родился… Не будь его, я бы, может, и рискнул. А сейчас извиняй, своя рубаха ближе к телу.

— Понимаю…

— Да ни хрена ты не понимаешь! — выдохнул Куль и грязно выругался. — Эта чёртова Лига, чтоб их в аду черти в сраку дрючили! Думаешь, мне всё это нравится? Думаешь, я счастлив оттого, что у людоедов на побегушках теперь⁈

— Да я не об этом.

— А я об этом. И какой дебил догадался такую херню в законе написать?

— Максим Алексеевич Морзе, — прилетел непрошеный ответ со стороны двери, ведущей наружу.

— Ой, вот ты давай не это, ага⁈ Много ты понимаешь, щенок.

— Да уж побольше вас, маразматиков.

— Да? Ну давай, объясни мне необходимость этого дерьмового закона! Давай, не стесняйся!

— Вы вообще в курсе того, что сейчас в мире творится? — начал издалека Сивый.

— Да абзац полный, притом везде, — хмыкнул Куль.

— Вот именно. — Я был уверен, что пацан сейчас даже палец воздел. —