Вне корпорации - Эйтан Коллин

— Не смейся, Нила, — ответил Мош. — Были времена, когда и от зубной боли тоже умирали.

— Мне просто любопытно… Сколько времени уйдет на то, чтобы его вылечить?

Директор снова посмотрел на дисплей:

— Если верить доктору Ван, шесть часов на лечение, двенадцать на воскрешение.

Нила задумалась.

— Тогда почему тот придурок из GCI брякнул про пять лет? То, что он сказал, не только противоречит конституции, но и неэтично! — Она помолчала. — И даже как-то по-варварски!

Мош запросил информацию о недавнем собеседнике Нилы.

— Твоего придурка из GCI зовут Гектор. Гектор Самбьянко. Советую быть с ним поосторожнее и не поворачиваться к нему спиной. Я таких, как он, повидал достаточно. Самбьянко похож на питбуля: если уж вцепится в глотку, его не оторвешь.

— Верно подмечено, — согласилась Нила. — Кстати, а сейчас он во что вцепился?

Мош снисходительно улыбнулся наивности своей подчиненной:

— Не «во что», а «в кого». В нашего только что найденного друга, дорогая моя. Он хочет его инкорпорировать и не хочет делиться, если ты понимаешь, на что я намекаю!

— Так вот в чем дело! — воскликнула прозревшая Нила. — Вот почему всех наших так срочно отправляют в отпуск за счет GCI? Мош, но я все равно не понимаю… Пять лет! Так долго мариновать пациента в режиме ожидания не имеет права никто, хоть даже сама GCI! Это противоречит конституции!

— Верно, — согласился Мош, откидываясь на спинку наисовременнейшего термокресла.

Оба прекрасно понимали, какая крупная ставка на кону. Речь идет о «праве возвращения». Все временно умершие имеют право на воскрешение, реанимацию. Люди дают согласие на криогенизацию, будучи свято уверенными в том, что их воскресят. Если же процесс можно затормозить из-за судебной тяжбы, по приказу GCI или на каком-то другом законном основании, человеку придется пребывать в подвешенном состоянии десятилетия, а то и века! Право возвращения приобрело статус закона почти сразу же после того, как воскрешение стало технически возможным. По этому закону воскресант имел право на немедленное воскрешение способом, не причиняющим вреда его здоровью и не создающим проблем ни ему, ни обществу в целом.

— Хорошо, Нила, — сказал Мош, сдвинув брови, — я тебя выслушал. Сейчас я кое-что проверю и вернусь к тебе.

Всю жизнь Гектор Самбьянко был перфекционистом. Он лично пришел в транспортный отсек, чтобы проследить за погрузкой. Огромный черный ящик, размалеванный ярко-красными буквами, неудержимо притягивал взгляд. Он сильно отличался от современных, простых и экономичных, каплевидных криокапсул. Сама древняя капсула, даже без своей начинки, сейчас стоит целое состояние! Но, если того, кто внутри, удастся успешно оживить, он тоже будет стоить целое состояние. Подумать только — человек из Америки докорпоративной эпохи! Невозможно даже представить, какую прибыль получит GCI. А какой крупный куш получит он, Гектор Самбьянко!

Гектор широко улыбнулся, вспомнив недавний разговор с дерзкой реаниматоршей. Надо же, надеется выкупить свой контрольный пакет!

Размышления Гектора были грубо прерваны шумом перепалки. Он обернулся и увидел директора Маккензи и ту самую реаниматоршу, о которой только что вспоминал. Охранники не пускали их в отсек. О своей безопасности Гектор позаботился заранее.

— По-моему, я пока еще директор медицинского центра, — обратился Мош к охраннику, — а здесь по-прежнему находится транспортный отсек.

— Позвольте вам напомнить, — отозвался Гектор, не сходя с места, — что весь медицинский центр, в том числе и транспортный отсек, по-прежнему принадлежит GCI, если, конечно, вы не скупили крупные паи, о чем мне неизвестно. Тем не менее… — Гектор подал знак охраннику, чтобы тот пропустил их.

Мош и Нила поспешили к Гектору.

— Только побыстрее, пожалуйста, — велел Гектор, — времени у меня совсем немного.

— Четыре часа пятьдесят восемь минут и двадцать две секунды, — уточнил директор, сверившись со своим цифродругом.

— Вижу, вы навели обо мне справки.

Мош собирался ответить, но Нила его опередила:

— Кем вы себя воображаете?!

— Гектором Самбьянко, — беззаботно ответил Гектор. — А вам представляться не обязательно, я и так знаю, кто вы… спасибо.

— Моя сотрудница несколько перевозбудилась, — заметил Мош, — но понять ее можно. Ее сильно огорчили ваши действия…

— Нет, — перебила его Нила. — Меня весьма огорчило его бездействие! — Она снова обратила свой гнев на Гектора. — Как вы смеете откладывать воскрешение?

— Не забивайте свою хорошенькую головку такими пустяками, — презрительно ответил Гектор. — Мы оживим его в должные сроки. Да, кстати, спасибо, что не скрываете свои чувства. Я обязательно передам ваше мнение… всем, кому следует. — Он демонстративно повернулся к ним спиной и продолжил приготовления.

Нила и Мош остались на месте.

— Может статься, — озабоченно произнес Мош, — я не успею подписать вам разрешение на вывоз криокапсулы… Видите ли, я очень занят. Право подписи есть у моей секретарши, но… вот незадача! — Он нажал кнопку на своем цифродруге. — Я только что отпустил ее до конца дня.

Гектор вздохнул и развернулся кругом.

— Признаю, я отнесся к делу с излишним рвением… Чего вы хотите, директор?

«Отлично, — подумал Мош, — наконец-то он забеспокоился».

— Для начала неплохо бы объясниться.

— О чем это вы? — спросил Гектор, изображая невинность.

— О том, что вы отказываете этому человеку в его гражданских правах, — с вызовом ответила Нила.

— Погодите! Кто сказал хоть слово об отказе в гражданских правах?

— Конституция… — начала Нила.

— …к нему неприменима, — закончил Гектор.

— А кто дал вам право решать, к кому применима конституция, а к кому — нет? — парировала Нила.

Гектор хмыкнул:

— Вообще-то я юрист, специалист по конституционному праву. А вот вы почему решили, что к нему конституция применима? — «Что, съела, стерва?» — подумал он.

— Юрист вы или нет, — невозмутимо возразила Нила, — этого человека необходимо воскресить немедленно. Так гласит закон, известный каждому гражданину!

— Ладно… мисс Харпер, кажется? Давайте-ка, мисс Харпер, рассмотрим закон, который, по вашим словам, известен каждому гражданину. Во-первых, откуда вам известно, гражданин этот человек или нет? Если он — негражданин, конституционное право к нему неприменимо, верно? Вижу, такой довод вам в голову не пришел! Во-вторых, насколько нам известно, в прошлом криозаморозке подвергали и преступников, совершивших ужасные злодеяния. Вы согласны отвечать по всей строгости закона за то, что вновь допустили его в наше общество? Разве не благоразумнее будет подождать, произвести кое-какие анализы? Ну а в конечном счете пусть дело решает суд.