Программа. Идентификация - Сьюзен Янг

– Нам хватит и пяти минут, – заверил Джеймс. – Может, позволите взять несколько интервью?

Я почувствовала прикосновение к руке и перевела взгляд на Джеймса, улыбавшегося мне, будто и я участвовала в разговоре.

– Ну что, – сказал он хендлеру, – вы не возражаете, если мы немного пообщаемся?

Джеймс сейчас казался самым спокойным человеком в мире, но ногти его глубоко впились мне повыше локтя: он тоже заметил Лейси.

– Нет, – покачал головой хендлер. – Общаться можете в Центре здоровья. Здесь частная школа, и любое официальное заявление должно исходить от…

За его спиной я увидела Миллера. Он шел прямо на Лейси. Она резко вскинула голову, когда он что-то сказал, подойдя вплотную.

– Вынужден попросить вас уехать, – сказал помощник мне и Джеймсу. – Немедленно.

В портативную рацию он назвал код, которого я не знала.

– А что, если мы не будем с ними заговаривать? – быстро спросила я, выгадывая время. На парковку вышел второй хендлер. Я испугалась, что он идет за Лейси и Миллером, но, заметив нас, изменил направление. Здесь действительно не полагалось находиться посторонним, и риск вдруг показался мне неоправданно высоким.

– Нет, – отрезал хендлер. – И повторять не буду – уходите.

Страх пронзил меня ледяной иглой, я растерялась, но Миллер протолкался через собравшуюся толпу, не поднимая головы.

– Поехали, – бросил он на ходу и пошел к джипу.

– Это еще кто? – спросил хендлер.

– Наш водитель, – ответил Джеймс и взял меня за руку. – Ладно, спасибо за помощь. – Он попятился, кивая хендлерам. Через несколько шагов мы повернулись и пошли быстро, но не суетясь. У самого джипа Джеймс чуть повернул голову: – Не оборачивайся. Не смотри на них.

Миллер ждал у машины – козырек бейсболки опущен чуть не до подбородка. Ему не хотелось, чтобы в нем узнали бывшего бойфренда Лейси. Мы не знаем, снабжают ли хендлеров такой информацией, но лучше не испытывать судьбу. Надеюсь, нас не вычислят.

Парковка пустела на глазах. Хендлер, с которым мы говорили, ушел, но другой остался с Лейси. Он усадил ее на пассажирское сиденье, громко захлопнул дверцу и обошел машину, с подозрением поглядывая на нас.

За стеклом было видно, как Лейси задержала на нас взгляд, лишенный всякого выражения. Хендлер, сев за руль, что-то спросил, но Лейси покачала головой.

Я с горечью отвернулась. Лейси теперь никого не знает. Даже меня.

Никто из нас не произнес ни слова, когда машина с новой Лейси выехала на дорогу. Она уже скрылась из виду, когда Миллер прислонился к капоту с непонятным выражением лица.

– Ну? – спросил Джеймс.

Миллер поднял голову. Карие глаза казались стеклянными.

– Ничего, – ответил он. – Она абсолютно ничего не помнит.

Джеймс с трудом сглотнул и произнес:

– Мне очень жаль. Я думал, может…

Миллер шумно выдохнул.

– Знаешь, приятель, я совершенно не готов сейчас об этом говорить.

Джеймс кивнул. Они стояли с безучастным видом. Не вынеся тишины, я встала между ними. Я не хотела смириться с состоянием Лейси, но чувствовала себя растерянной и беспомощной.

– И что теперь? – спросила я Миллера.

– Теперь, – сказал он, взглянув на меня, – мы поедем купаться и сделаем вид, что ничего этого не было.

– Вряд ли…

– Я заеду домой взять плавки, – перебил Миллер, отвернувшись. – У реки встретимся.

Джеймс метнул на меня испуганный взгляд, будто попросив не оставлять Миллера одного. Я уже держалась из последних сил, но, когда Миллер обходил джип, сказала:

– Я с тобой. А Джеймс подождет у реки.

– Как раз успею раздеться, – подтрунивал Джеймс. – Может, даже найду кого-нибудь натереть мне спинку лосьоном.

– Удачи, – засмеялся Миллер и сел за руль. Я снова оглянулась на Джеймса, стоявшего со своей фирменной улыбкой, широкой и самоуверенной, но не настоящей. Иногда мне кажется, его улыбка не бывает искренней.

Джеймс прекрасно умеет скрывать боль, прятать истинные чувства. Он знает, как не попасть в Программу. Он убережет нас обоих.

Он обещал.