Улисс - Иван Охлобыстин

– Калитки здесь нет? – не понял Павел.

– Откуда калитка? – хихикнула Елизавета.

– Так путь сюда протоптан и с этой, и с той стороны! Отчетливая тропа и там, и там, – никак не мог взять в толк местные порядки Калугин.

– Все верно: тропа есть, а калитки нет, – подтвердила женщина, спускаясь на землю уже по ту сторону забора. – Бросайте рюкзак!

Павел перебросил ее нехитрое имущество и начал карабкаться сам.

– Давно, наверное, по заборам не лазили?! – весело поинтересовалась Елизавета.

– Трезвым – лет двадцать пять, – спрыгнув на землю, признался Калугин. – Хотя я люблю горы. Песчаник. Мы с женой каждое лето ездим в Испанию, город Кальпе, Коста-Бланка. Там есть гора…

– Ифач, – за него продолжила Елизавета и, поймав удивленный взгляд спутника, пояснила: – Мы тоже с семьей в Кальпе два раза ездили. Но, правда, я одна на Ифач поднималась. Николай, мой муж, любит море, это его стихия. Он даже спать на воде умеет.

– Кошек на вершине видели? – помолчав, спросил Павел.

– Мало того – одна из них сейчас здесь дачу стережет, – деловито сообщила Лиза и спросила с плохо скрываемым любопытством: – А вы с женой поднимались?

– С женой. Но она всегда очень боялась, – ответил он.

– Волевая женщина, – похвалила Елизавета. – Точнее, верная.

– Ольга у меня боевая машина номер три, – улыбнулся Павел. – По большому счету, благодаря ей я всегда имел возможность заниматься тем, чем мне нравится. Все остальное она взяла на себя.

– Почему – три? – уточнила спутница.

– Что – три? – потерялся Калугин.

– Ну вы сказали: боевая машина.

– Понял. Потому что боевой машиной номер два всегда был я сам. Предстоит еще, правда, понять, каких боев.

– Жизнь как долгая битва, с непредсказуемым исходом… – задумчиво протянула Лиза.

– Вроде того, – улыбнулся ей Павел.

– Ну а кто номер один-то?

– А номер один, уважаемая Елизавета, – это для меня недостижимый идеал.

– Смешно, – улыбнулась и женщина. – Получается у нас, номер два вы мой. Успеваю. Это тропинка через лес к платформе ведет.

Спутники зашагали по тропинке в гущу леса.

– Не опасно здесь женщинам в одиночестве бродить? – на ходу спросил Калугин. – Вдруг маньяк какой?!

– Маньяки сюда боятся лезть. Зачем такой риск! – пожала плечами Елизавета. – Здесь дикие дачники живут. Сами кого хочешь, если понадобится, сманьячат.

– Будете смеяться, но я впереди уже чье-то мертвое тело вижу, – показал рукой Павел.

Елизавета обогнала спутника, первой подошла к лежащему человеку и потрогала ему лоб.

– Оно не мертвое, оно пьяное! – будто бы разочарованно констатировала она. – Но и оставлять его тоже нельзя. Конец осени. Сто процентов замерзнет.

– Что же нам делать? – нахмурился Калугин. – Обратно к дачам тащить?

– Ближе к колхозному коровнику, – догадалась Елизавета. – Сдадим сторожу, если, конечно, это не сам сторож, чему тоже не удивлюсь.

– Часто у вас так? – спросил Павел.

– Я же уже говорила, – горько усмехнулась Елизавета. – Здесь нет времени, здесь всё всегда!

– Очень философски звучит! – похвалил Павел.

Неожиданно пьяное тело пошевелилось и пролепетало:

– Я, Андрей Васильевич Мокрецов, акт приемки не подписывал! – После чего вновь обмякло.

– Теперь мы знаем, как его зовут и что он ответственное лицо, – вздохнул Калугин.

С трудом поддерживая мягкое тело Андрея Васильевича, спутники добрались до ворот коровника. Там они уложили «ответственное лицо» на скамейку в «курилке» и постучали в ворота. На стук к ним вышел дедушка в тулупе.

– Вот и Андрей Васильевич нашелся, – увидев Мокрецова, удовлетворенно сообщил тот. – Зря я Надю в поселок послал. В лесу лежал?

– В лесу, – подтвердил Калугин.

– Как вас зовут? – поинтересовалась Елизавета.

– Как Сталина – Иосиф Виссарионович, – представился дедушка. – Родители так назвали. Это имя – Иосиф Виссарионович, а отчество – Петрович. В полном виде – Иосиф Виссарионович Петрович Плотников. Был такой актер – Плотников – красавец, умница! Но не родственник. Однофамилец.

– Извините нас, – прервала его разглагольствования женщина. – Нам на электричку надо идти. Опоздаем.

– Не опоздаете, – разочаровал ее Иосиф Виссарионович, – по вторникам только до четырех, а сейчас уже семь.

– Как до четырех?! Почему?! – очень огорчилась Елизавета.

– Ремонтируют что-то к Новому году, – объяснил дедушка и попросил: – Помогите Мокрецова в каптерку отнести. Сам я никак.

– Эх, дед! – крякнул Павел и начал поднимать тело Андрея Васильевича с лавки.

Внутри коровника было тепло, влажно и пахло топленым молоком. Под желтыми лампами в жестяных воротниках, разделенные деревянными перегородками смиренно переминались с ноги на ногу два десятка сонных коров. Каптерка Иосифа Виссарионовича находилась в самом дальнем конце строения.

– Сюда его ложите! – дедуля показал на раскладушку у стены, покрытую старым лоскутным одеялом.

– Где у вас тут туалет? – полюбопытствовала Елизавета, когда они наконец отделались от пьяного тела.

– Обратно иди, не доходя два стойла до ворот возьмешь вправо и пойдешь вокруг такой катушки с кабелем, это электрики до весны оставили, там и зеленая дверь с фотографией Гайдара, толстого, не героя, – сообщил престарелый обладатель двух отчеств.

– Как-то страшновато мне, – призналась женщина и попросила Павла: – Не постоите на стреме?

– Конечно, – благородно согласился Калугин, попутно наблюдая, как дедушка усаживается за невесть откуда взявшуюся здесь школьную парту с компьютером. На мониторе висела красочная заставка популярного шутера.

– Вторая часть – «Чистое небо», – похвалился Иосиф Виссарионович. – Я уже «винторез» достал.

Павел и Елизавета выбрались из каптерки и двинулись по коровнику в указанном дедушкой направлении. Однако не успели они дойти и до середины ангара, как откуда-то из влажного мрака на них выскочило нечто огромное и волосатое. Движимые естественными импульсами, спутники прыгнули в первый попавшийся загон, и неведомое существо с топотом пронеслось мимо.

– Что это было?! – испуганно вскрикнула Елизавета.

– Что бы это ни было, но я, кажется, напоролся на какую-то хрень, – зло крякнул Павел, отрывая от подошвы доску с гвоздем.

– Ребята, вы как? – раздался голос Иосифа Виссарионовича.

Вскоре появился и он сам, ведущий на поводу верблюда.