Физик - Василий Горъ

с «правильными» вкусами и предпочтениями, обаятельный, остроу— …

— Хочу-хочу-хочу!!! — дурашливо протараторила младшая Земляничка, а потом потемнела взглядом и мрачно вздохнула: — Ненавижу политику, интриги и все, что с ними связано…

…На территорию личного аэропорта Аль Саудов въехали без четверти десять и через считанные мгновения убедились в том, что наши подозрения были небезосновательны. Как? Да очень просто — увидели самолет с гербами рода Волконских на фюзеляже, прибывший за Валентиной Алексеевной, и пришли к выводу, что Император или его матушка по какой-то причине сочли необходимым подчеркнуть статус личной целительницы матушки Ярослава Третьего и, заодно, мой. Логики в этом решении я, как не пытался, не видел, но особо не задурялся, понимая, что мне не хватает исходной информации для анализа. Впрочем, расслабляться не расслаблялся — проводил целительницу до трапа, нисколько не удивился почтительности начальника таможни, лично прибывшего проводить «столь уважаемую гостью»,

и неплохо отыграл роль любящего правнука, прощающегося с горячо любимой прабабушкой.

«Прабабушка» сыграла свою роль еще веселее — обняла и расцеловала не только меня, но и Зыбиных. А о Замятиной «даже не вспомнила», видимо, решив, что привлекать лишнее внимание еще и к ней однозначно не стоит. В общем, в салон «Хозяина Леса» я забрался немного загруженным и всю дорогу до поместья обдумывал сложившуюся ситуацию.

Припарковав машину на законном месте, проводил Земляничек до их покоев и приложил воодушевляющими касаниями, чтобы от медитаций перед сном было больше толку. Потом добрался до своих покоев, пропустил Валю вперед, запер дверь и… принял звонок Константина Задорожного, Огневика, с которым планировал подружиться, но успел только познакомиться.

— Доброй ночи, Лютобор Игоревич! — поздоровался лицеист, напомнил, кто он такой, и извинился за то, что беспокоит настолько поздно.

— Здравствуйте, Константин Борисович! — отозвался я с порога гостиной, подошел к ближайшему креслу, сел и дал «картинку»: — Ничего страшного: я только-только ввалился в свои покои, лягу спать нескоро, а вашему звонку искренне рад.

Парень чуточку поколебался и выдал очень интересную речь:

— В теории в этот момент я должен ответить встречным комплиментом, затем побеседовать о погоде, задать несколько вопросов о Халифате и тэдэ, но, с вашего позволения не буду, ибо звоню по делу.

— Откровенно говоря, я тоже не перевариваю официоз и «обязательные программы», поэтому внимательно слушаю.

— Мне только что звонил Павел Геннадьевич Воронов…

— Помню такого — один из ваших ближайших друзей.

— Верно. Так вот, он сообщил, что кто-то из свиты Петра Кирилловича Дашкова пытается заляпать грязью ваше доброе имя, распуская слухи о том, что вы уехали в Халифат из страха перед следующей обещанной дуэлью. Мол, трезво оценили свои силы, поняли, что не сможете победить ни одного из оставшихся противников, и нашли убедительную причину «забыть» о данном слове!

Я жизнерадостно рассмеялся, рассортировал сразу несколько мыслей, практически одновременно постучавшихся в сознание, и удивил Задорожного неожиданным вопросом:

— Константин Борисович, хотите поднять денег на пустом месте?

— Что вы имеете в виду?

— Спровоцируйте грызню на столь благодарную тему, через третьи руки вбросьте предложение делать ставки на правдивость этого слуха и поставьте круглую сумму на то, что я появлюсь в лицее до конца февраля и проведу третий бой из девяти. Кстати, если выясните, кто распространяет этот слух, и сообщите его имя мне, то сможете сделать еще две ставки — на то, что я выберу в противники именно его, и на то, что показательно поломаю.

— Вы уверены, что справитесь с любым прихлебателем Дашкова? — на всякий случай уточнил он, услышал однозначный ответ и развеселился: — Что ж, я вас услышал и вложу в эту авантюру все свои накопления! А еще на два вопроса ответите?

— Я «не узнаю» об этих слухах и не буду возражать против выигрыша ваших друзей! — хохотнул я и не ошибся:

— Черт, вы угадали. И это радует. Настолько, что мне захотелось задать еще несколько вопросов из категории «обязательных»: как вам Арабский Халифат, автодром в Медине и тренировки в такую жару?

— А на ответы из какой категории вы рассчитываете? — ухмыльнулся я и сразу же уточнил: — «Для своих» или «Официальные-преофициальные»?

— Ну-у-у, для вторых я еще слишком юн! — поймав мою волну, улыбнулся Задорожный. — Впрочем, держать слово уже научился, поэтому информацией из этой категории ни с кем не поделюсь!

— Уговорили! — хохотнул я и сделал еще один серьезный шаг к навстречу парню, которого признали достойным уважением и «старшая сестренка», и аналитики Императрицы-Матери: — Тут жарко, солнечно и… прибыльно: на днях я ответил на вызов компании «гонщиков-экстремалов» калибра Якова Мироновича Осоргина и выиграл сразу три тюнингованных «Иблиса»!

Константин Борисович признался, что в принципе не представляет, о каких машинах идет речь, поэтому я скинул ему трехмерные картинки своих новых трофеев, дал время рассмотреть их со всех ракурсов и прочитал мини-лекцию о ТТХ этих болидов.

Реакция Огневика повеселила:

— Вы так вкусно о них рассказываете, что меня так и подмывает рвануть в Мякинино и заняться автоспортом! И если бы не Воздух во «вторичке», то я бы пошел навстречу этому жела— … Ха: как я понимаю, вы не сбросили в наши каналы видеозапись этой гонки, дабы не расхолаживать других «гонщиков-экстремалов»?!

— А зачем их расхолаживать? — «удивился» я. — У них море хороших машин, а в подземных гаражах Шаховых и Зыбиных свободных мест видимо-невидимо…

…Минут через двадцать после начала беседы я окончательно убедился в том, что «старшая сестренка» и аналитики Волконских не ошиблись в оценке Задорожного, и предложил ему перейти на «ты». Предложение было принято влет, так что следующие полчаса мы обходились без лишних церемоний — Костя рассказывал мне о своих увлечениях, а я еще и показывал. В смысле, не поленился спуститься в гараж и нарезать пару кругов возле своих машин, а на обратном пути провел виртуальную экскурсию по коридору с чеканками и по своим покоям. Когда добрался до бассейна, Огневик как-то странно напрягся, отвел взгляд от объектива камеры и шепотом сообщил, что ему пора, ибо в сторону его спальни ломится чем-то недовольная матушка.

Я нашел в себе силы пожелать «бедняге» пережить гнев родительницы и отключился. А потом разделся прямо там, где стоял, спустился по лесенке в прохладную воду, взял с бортика плавательную доску, забытую Янкой, подложил под поясницу, лег на спину, закрыл глаза и ушел в прошлое. В один из счастливых воскресных вечеров, проведенных в компании матушки — вспомнил, как она задумывалась над очередным «моим» двустишием буриме,