Золото келе - Антон Болдаков

— Интересно. А зубы? — Грот улыбнулся, блеснув полным ртом жутковато выглядевших керамических зубов.

— С зубами вопрос более сложный… — Елена вспомнила документы, которые предоставили Биоинституту «Меченосцы» и американцы об обстоятельствах сопутствующих смерти Фуджира. — В общем Фуджир работал не только над созданием «гомункулов» но и над возможным применением их в военных целях… Ладно это неважно.

Она потёрла лоб и вздохнула.

— Фуджир мёртв, а его великий проект — проект «Хумбаба» — создание «гомункулов» для военных нужд, попросту пропал. Исчез вместе с секретами учёного. Вы, Грот, один из немногих «гомункулов» уцелевших после разгрома его лабораторий. И ваше тело хранит в себе секреты Фуджира. Я отдам вам «сому» только в обмен на его секреты. Вы позволите мне обследовать себя, взять все анализы и образцы, которые я пожелаю.

— Вам проще меня арестовать и забрать с собой.

— Нет, — Елена усмехнулась. — Видите ли, такие как вы иногда встречались… Американцы их арестовывали, забирали в лаборатории и всякие военные базы… В итоге у США сейчас нет ни баз ни лабораторий — и «гомункулов»… В СССР умеют учиться на чужих ошибках. Проще получить то, что мне надо от вас — добром и дать вам то, что вы хотите. Это будет честно.

— Согласен. Но… — Грот постучал по полу. — Всё равно не понимаю.

— Да что тут понимать? Для меня вы не созданное сумасшедшими немецкими учёными чудище. Вы — человек. И относиться к вам надо как к человеку. Как бы вы не выглядели, какие бы органы у вас не были внутри — важнее всего то, что у вас внутри. Не то что вам было дано другими, а то, что вы создали сами…

* * *

Иннокентий посмотрел на радиостанцию.

— Ну что, готова она к нормальному диалогу с «большой землёй»?

— Через три или четыре часа будет готова, — проворчал техник по прозвищу Уксус, выглядывая из-под радиостанции. — Это вы вовремя вспомнили о радиостанции, что была у тех «трясунов»…

— Это не я, это старший лейтенант Сиротина, — поморщился Иннокентий, и повернулся к кутающемуся в меха своей роскошной шубы Бегемоту. — Единственное, чего не могу понять, почему до сих пор самолёты не прилетели. Пропажа радиосвязи с нашей «Плутонией» — это уже само по себе, ЧП областного масштаба. А тут вообще какой-то сюр — ни на смерти этих «трясунов» не среагировали, ни на пропажу связи. Мол «моя твоя не знай, твоя моля не понимай».

— А не думаешь, что эта девка и сама всё это провернула? — проговорил Бегемот, утирая вспотевшее лицо. — Сам посуди, её начальник всё знал — ты сам ему говорил. И что? Вместо опергруппы выслал какую-то «швабру тараканью».

— Поосторожнее с языком, — Иннокентий неободрительно посмотрел на своего помощника. — Эта девица сумела в кратчайшие сроки разобраться со многим. Да и с этими подземными чудищами — тоже хорошо разобралась. Не знаю, чем там занимается этот Биоинститут, но явно он зря хлеб не ест.

— Думаешь? Ну да ладно… — Бегемот облизнул губы и вышел на улицу. — Красота то какая… Небо чистое — вон самолёт прёт — его хорошо видно…

— Самолёт?

Иннокентий выглянул в окно, а затем вышел из радиостанции.

Самолёт пролетел над поселением, затем, очень грамотно, сделал круг и пошёл на снижение.

Иннокентий остановил проезжающий мимо трактор, заскочил на его крыло и указал на аэродром. Трактор помчался вперёд, распугивая людей на «улице».

Самолёт был несколько необычный — яркий и чистенький, словно прямиком из сборного цеха. А вот двигатели у него явно были старые, немного «изношенные», опытному уху было слышно «покашливание» в одном из двигателей.

Сам самолётик был простым пассажирским бортом, какие много где летали

Вёл его, сразу стоило отметить, профессионал — летел аккуратно, осторожно — на снижение пошёл очень ловко и приземлился — быстро и аккуратно — одно загляденье.

— Товарищ главный инженер, с борта не поступило ни одной радиограммы, — проговорил радист.

Иннокентий кивнул — Гаврила разбил передатчик, что позволял держать связь с «большой землёй», однако передатчики для связи на короткие расстояния оставались, и вполне работали. Кроме того был ещё «Оранг», который даже после разрушения основной радиостанции уверенно держал связь с крупными городами.

В зал аэропорта влетел запыхавшийся Василий, сопровождаемый Лунем — мрачным парнем, что после гибели Вики, стал помощником участкового.

— Это что такое-то? — спросил участковый.

— Пошли проверим…

Из самолёта выбралась целая компания — аж четверо человек.

Первым шёл высокий, широкоплечий мужчина, в шубе, накинутой поверх мундира. За его спиной семенил, иного слова не подобрать — смуглый, вертлявый парень, с громадной папкой, которую он нёс словно блюдо с хлебом-солью. За ними шла парочка крупных мужчин, каждый из которых был выше Иннокентия чуть ли не на голову.

— Старший инженер поселения «Плутония», — проговорил Иннокентий, протянув руку плечистому мужику в шубе. — Север Иннокентий.

— Старший майор Комитета Государственной Безопасности Лихов Игнат Аркадьевич, — проговорил мужчина, крепко пожимая руку Иннокентия.

Посмотрев ему в лицо, Иннокентий приподнял удивлённо бровь — у Игната были разные глаза — правый — чёрный. А левый — светло-серый.

Сам Игнат выглядел этаким «справным крестьянином», что оставил деревеньку и пошёл служить в КГБ. Впрочем, двое здоровенных «амбалов» за его спиной, выглядели точно так-же — хоть счас за плуг ставь, поле пахать. А вот вертлявый, смуглый парень смотрелся вообще как-то странно, больше ассоциируясь с кабаками и ресторанами.

С другой стороны работники КГБ и должны выглядеть простецки. Чтобы удобнее было общаться со своим контингентом, который явно не всегда стремиться «плакаться» в мундир офицерам сего заведения.

— Товарищ главный инженер, простите за долгую задержку, но то, что у вас на поселении находится на редкость опасная особа, мы узнали только сегодня. Как узнали — сразу прыгнули в самолёт и помчались к вам. Практически в чём были — только документы из сейфа похватали. — майор поправил шубу. — Где Товарищ-Молния? Ну, вы её скорее знаете под именем Елена Иванова, хоть это и не её фамилия.

— А кто она?

— Елена Сиротина. Опасная преступница, которую мы уже давно ищем. Умело скрывается. Очень опасная. Если бы не ваши радиограммы — то мы бы и не узнали где она скрывается.

— Преступница? — удивился Иннокентий, и посмотрел на Василия. — Прошу прощения. Но вы что-то путаете. Я сам,