Александр. Том 1 - Олеся Шеллина

И я вышел из-за стола в сопровождении красного Боброва, услышав, как Лиза громко произнесла довольно холодным голосом.

— Пожалуй, я не голодна. Пойдёмте, Елизавета Александровна, пока девушки обедают, осмотрим спальни, а потом уже перейдём в классные комнаты.

На улице Бобров быстро распределил охрану таким образом, чтобы и императрица не одна в карете ехала, и на меня гвардейцев хватило. После чего повернулся ко мне.

— Куда теперь, ваше величество? — спросил он, наблюдая, как я вскакиваю в седло.

— В городскую управу. Что-то мне посмотреть захотелось, как работа у Николая Петровича кипит. — Сказал я, повернувшись в ту сторону, где располагалась управа.

— Эм, — Бобров замялся, но под моим вопросительным взглядом быстро проговорил. — Говорят, сегодня с утра в управе не слишком спокойно.

— И кто так много интересного говорит? — я прищурился.

— Слуги в основном. — Бобров смотрел кристально честными глазами, а потом вздохнул. — Челищев прибегал с утра. Сказал, что Архаров с Горголи сцепились. А Воронов облаву как раз организовал. Может, не нужно вот так, без предупреждения, в управу?

— Надо, Юра, вот теперь я точно понимаю что надо, — и я направил коня по дороге. Бобров только головой покачал и бросился к своему коню.

Когда мы подкатили к управе, там творилось что-то малоуправляемое. Архаров орал на Горголи. Измученный Иван Саввич огрызался. Архаров давил авторитетом, а он у него был, во всех смыслах этого слова. Горголи пытался авторитет заработать. Судя по отдельным выкрикам, делили они лошадей.

Тут же Воронов с парой полицейских тащили хорошо одетого господина. Господин орал, что это произвол, и что он будет жаловаться. Вокруг них бегали два дюжих холопа и пытались отбить у полицейских своего господина. А в уголочке скромно стояли мы с Бобровым и двумя гвардейцами охраны. И на нас никто не обращал внимания.

— А ну, тихо! — заорал взбешённый Бобров, демонстративно доставая пистолет.

К нам повернулись абсолютно все, и воцарилась тишина. Я тоже молчал, потому что не мог подобрать цензурных слов в этот момент. И в этой тишине голос Воронова прозвучал как гром среди ясного неба.

— Вот видишь, Кузьма, сам государь прибыл на морду твою разбойную посмотреть. Будешь продолжать отпираться, когда твои же люди на тебя указали?

— Ик, — икнул господин и начал заваливаться на пол.

Я же повернулся к спорщикам и процедил.

— Горголи за мной. Воронова и Архарова жду завтра на разбор полётов. — И, развернувшись, вышел из управы, чуть ли не с ноги, открыв перед собой дверь.

Глава 19

— Я думаю, нужно в Смольном институте открыть мещанское отделение, — проговорила Лиза, сидя возле зеркала и расчёсывая длинные волосы. Вокруг неё суетилась горничная, я же протянул руки, и Кириллов под пристальным взглядом Скворцов засунул меня в мундир.

У Елизаветы появилась странная потребность часть утреннего туалета проводить в моей спальне. Словно она чего-то опасалась. Даже не знаю, чего: что стоит ей уйти к себе, и ко мне тут же прошмыгнёт дамочка понастырнее? Но меня это нисколько не напрягало. Хотя поначалу я всё же немного смущался: очень уж пристально её горничная меня разглядывала. Но эта проблема решилась довольно просто: я начал раньше вставать. К радости Ильи. И когда горничная заходила в спальню, я уже был наполовину одет.

— Попробуй, — я принялся застёгивать вычурные пуговицы. — И введи уже изучения основ в обязательном порядке. А то у меня создалось впечатление, что воспитанницы умеют считать только до десяти и то по пальцам. Они, чёрт подери, в любом случае будущие хозяйки дома, и должны хотя бы представлять себе, сколько им муки понадобится, чтобы прокормить семью. Тогда от них мужьям будет толк, не только в виде постельной игрушки. Вместе с ожиданием развесистых рогов, идущих параллельно со страхом, что всё семейство отправится в Сибирь снег расчищать, если эта дура влезет в интриги, которые выйдут из-под контроля.

— Ты иногда говоришь странные вещи, Саша, — Лиза повернулась ко мне.

— Нормальные это вещи. И знаешь, как я пришёл к ним? Пытаясь в собственной семье хоть какой-то порядок навести. Не вечно же мне матушку держать в Михайловском замке. В её скорбь, длящуюся больше года, никто не поверит. К тому же она обязана присутствовать при нашей с тобой коронации. — Я одёрнул мундир. — Да, подумай над лицеями. — Я вздохнул, пристально глядя на неё. Ведь это ты принимала самое большое участие в открытие того самого лицея, где Александр наш Сергеевич будет учиться. Моя бывшая Лизка говорила, что ходили слухи, будто Пушкин своё знаменитое «Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты…» — именно тебе посвятил.

— Над лицеями? — Лиза продолжала на меня смотреть.

— Да. Над мужским и женским. Где юноши и девушки будут науки постигать различные. Сама видела, у девушек тоже в этом потребность имеется. Не у всех, упаси бог, но у некоторых. И мы должны создать им условия, чтобы они за границу не стремились, а дома просвещением занимались. А то, боюсь, вскоре мы можем столкнуться с подобной проблемой, и будем затылки чесать, размышляя, как барышень из Дрездонов и Берлинов выковыривать. Как говорится, не можешь предотвратить, возглавь. — Я подошёл к ней и поцеловал в лоб. — Привлекай любого человека себе в помощь, кого пожелаешь. Только мне говори, кого именно привлечёшь. Я не люблю внезапных сюрпризов.

— Хорошо, — Елизавета улыбнулась. — Думаю, надо будет за ужином обсуждать дела, а также дальнейшие планы.

— Это хорошая идея. — Я кивнул. — Подумай, как сделать всё в наилучшем виде, сегодня вечером и обсудим. — Ещё раз поцеловав её в лоб, я вышел из спальни.

В приёмной меня уже ждали Горголи и Архаров. Воронова пока не было видно, но и назначено было Архарову с капитаном на более позднее время.

Сперанский с невозмутимым видом сортировал почту, время от времени поглядывая на сидящих странно близко друг к другу мужчин. Когда я вошёл,