Lenimentus - Эл Фарбер

– Наша разведка обнаружила Первое Убежище.

Джейн присвистнула. Кевин, казалось, был удивлён.

– Оно по-прежнему законсервировано? – спросил он.

– Мы вычислили его точные координаты благодаря колебаниям энергии защитного поля.

Командующий вывел на передний план графики, и Кевин принялся с интересом их рассматривать.

– Похоже, ему осталось недолго, – заключил он.

– Одна из версий – истощение запасов энергии.

– Убежище не оснащено Ядром? – поинтересовалась Джейн.

– У нас сохранилось очень мало информации о Первом Убежище, но многое указывает на то, что собственного Ядра у него не было. Пока мы не можем с уверенностью говорить о том, что служит источником энергии. Выяснение этого входит в список ваших целей.

Командир Маук вызвал трёхмерный макет многоярусного бункера.

– Это реконструкция, созданная нашими инженерами. Обратите внимание на предполагаемое расположение генераторных.

Дженни пыталась вглядываться в макет, но из-за духоты ей было тяжело сосредоточиться, она ничего не понимала и чувствовала себя бесполезной и глупой.

– Как вы можете заметить, практически треть бункера полностью отведена под крио-зону.

Верхние уровни бункера стали прозрачными, обнажив сетку из одинаковых ячеек.

– Надеялись на лучшее будущее, – проговорила Джейн.

– Столько лет… – покачал головой Карл. – Если энергии не останется…

– Есть все основания полагать, что это уже произошло, – сказал командующий. – Так или иначе, данные, содержащиеся в серверах Первого Убежища, очень важны для нас.

– Если они сохранились, – заметил Карл.

– Значит, нашему отряду предстоит отправиться в этот морг местного назначения, – подытожила Джейн. – Звучит интересно.

– Ваша основная задача – получить данные с информационных накопителей. Лучше – доставить накопители в Альянс, но если такой возможности не будет – то записать. Кроме того, любые представляющие интерес объекты, найденные на месте, должны быть доставлены нашим специалистам для исследований.

– Как мы определим, что интересно, а что нет? – спросил Кевин. – Может, там будет валяться какая-нибудь атомная батарейка пятого поколения, а я её никогда не видел – и решу, что это не что-то, представляющее интерес?

– Не переживай, мы найдём место для одной батарейки, – успокоила его Джейн.

– Снять защитное поле под силу только «психо», – сказал Карл, – но я не понимаю, почему в этой – как Вы сказали – важной операции участвует неподготовленная девушка.

Кислород постепенно заканчивался, и это было единственным, что сейчас по-настоящему волновало Дженни. Она надеялась, что выберется на свежий воздух раньше, чем потеряет сознание – было бы глупо терять сознание на середине брифинга…

– Потенциал Дженнифер неоспорим, – донёсся до неё голос Ника Маука, – и под руководством опытного «психо» эта девушка покажет себя наилучшим образом, у меня нет никаких сомнений.

Дженни удивлённо посмотрела на командующего. Не мог же он и правда в это верить?

– Ознакомьтесь с файлами, отправленными на ваши голографы, – закончил командующий. – Карл введёт вас в курс дела. Я же, в свою очередь, желаю вам удачи. Будьте предельно внимательны – как в Первом Убежище, так и вне его. Никто не может с уверенностью сказать, что именно вас там ждёт. Разойтись.

Джейн и Кевин синхронно поднялись из-за стола. Длинные волосы парня, собранные в хвост, упали ему за спину, но тут же вернулись на плечо, будто поправленные невидимой рукой. Карл тихо переговаривался с командиром. Дженни обнаружила, что снова может дышать, – ощущение было до того приятным, что она боялась пошевелиться, чтобы не испортить его.

– Отряд! Получить снаряжение и проследовать в ангар, – приказал Карл. – У вас пятнадцать минут!

– Дженнифер, задержись, пожалуйста, – попросил командующий.

Капитан посмотрел на Дженни так, словно она когда-то успела обидеть его, и вышел из кабинета вслед за остальными. Командующий спустился с трибуны.

– Как ты себя чувствуешь?

Дженни ожидала чего угодно, но не вопроса о самочувствии. Да и как она может себя чувствовать? Всего за несколько минут Ник Маук сначала публично пристыдил её, потом похвалил её потенциал, а теперь ведёт себя так, словно его всерьёз заботит её состояние. И это не считая того, что весь брифинг она попросту не могла дышать.

– Вам это должно быть известно и так, – ответила Дженни.

Как бы она ни пыталась делать вид, будто всё в порядке, она не могла забыть, что её личные границы навсегда стёрты и каждый её шаг может быть известен кому угодно. Конечно, голографы делали то же самое, но голограф всегда можно выключить или снять. А как снять что-то, вживлённое в твоё тело?

– В данный момент меня интересуют не твои жизненные показатели, а сама ты.

– Я… в порядке.

– Хорошо, – кивнул командующий. – Тогда не стану тебя задерживать.

Он сел за стол рядом с трибуной и включил встроенный в него терминал. Дженни с трудом оторвалась от стула. Насколько жалкой, должно быть, она выглядит: её отправляют на важное и опасное задание, заведомо зная, что она не справится, а затем спрашивают, как она себя чувствует.

– Зачем… – Дженни запнулась под внимательным взглядом главы экспериментальных войск. – Зачем вы наказываете меня… так?

– Наказываю? – командующий казался озадаченным.

Дженни рассердилась. К чему эти попытки скрыть очевидное? Пусть просто скажет, что хочет, чтобы она погибла за свои преступления против человечества.

– Вы посылаете меня…

– Так решил Совет, – отрезал глава экспериментальных войск. Он выключил терминал и поднялся с места. – Последние события привлекли немало внимания к тебе. Совет желает увидеть твою готовность служить на благо Альянса. Боюсь, это единственный способ доказать твою лояльность.

Дженни почувствовала, как к горлу подступает комок. Она жалела и винила себя в том, что была настолько наивной и глупой. Она верила, что встреча с Жилем всё изменит – что каким-то образом тот сможет обернуть время вспять и они станут дружной семьёй.

– Я не хотела ничего из этого, – прошептала она. – Я только хотела увидеться с братом…

Глава экспериментальных войск задумчиво посмотрел на Дженни и отвернулся.

– Быть выброшенным в новую жизнь таким образом – чрезвычайная жестокость, я понимаю тебя. Когда я впервые осознал себя – своё имя, своё происхождение, истинный смысл окружающих меня вещей, – я испытал отвращение. Я хотел сбежать, вырваться на свободу – любым способом. Почти как ты.

– О чём Вы говорите, сэр?.. – удивлённо спросила Дженни.

– Это… тяжело объяснить. Осознание, что ты просто инструмент. Что у тебя даже нет права на то, чтобы иметь права, а есть лишь бесконечное множество обязанностей. У нас не было друзей, у нас нет родных, нет семьи. Мы словно явились из вакуума, в котором прежде не существовало ничего, кроме приказов и задач.

Дженни вспомнила статью о Мауках, которую читала несколько недель назад. Ещё тогда она задавалась вопросом, как эти искусственные люди борются с пустотой и одиночеством.