Центурион - Елена Долгова

Белочка энергично помотала головой.

– Вы не читали Грубого Хэри, Стриж. Это совсем не такое могущество, которое приписывалось богам. Вы бы хотели получить новые возможности, перестав быть собой?

– Чума знает. Если бы я перестал быть собой, быть может, я бы не смог ощутить фатального изменения и был бы счастлив. С другой стороны – какой смысл в подобной трансформации?

– Не знаю. По-моему, никакого, но все это огромное искушение. За воплощенной мечтой миллионы людей ринутся на край света, согласятся на все, отдадут что угодно. Это слишком большой соблазн – теперь я отчасти понимаю Септимуса.

– Нашли кому сочувствовать, Джу. Эта сволочь отправила вас на смерть.

– Он испугался огласки.

– Он был и остался умной, дальновидной сволочью. Ставлю медный асс против конфедеральной гинеи, что у него все было просчитано – все насквозь, причем с самого начала.

– Как вы думаете, зачем он забрал ампулы со стимуляторами?

Стриж смущенно фыркнул.

– Мне не пристало выгораживать колонеля, но вынужден сознаться – это был не он. Это был я сам.

– О!

– Разума ради – не возмущайтесь, не надо ненавидеть меня сверх моих прегрешений! Первые сомнения возникли в Порт-Калинусе, когда я посмотрел на набранную Хиллорианом команду. Не сердитесь, Джу, это выглядело как тщательно отобранная команда дилетантов-смертников. Не сердитесь! Теперь я отчасти пересмотрел свое мнение. Тогда же я еще держался за надежду, что, может быть, наш друг колонель выполнит то, что наобещал мне (а наобещал он много), но все-таки предусмотрел небольшую страховку. Я собирался просто смыться “по-иллириански”, если дело обернется плохо, и я был единственным человеком в экспедиции, который безнаказанно может принимать стимуляторы в Аномалии.

– Ага, и обыска не испугались?

– Ну… Я ведь не носил их с собой.

– В рюкзаке – точно нет.

– ?

– Я слегка поворошила ваши вещи.

– Разум и Аномалия! Вот до чего доводит демократическое общество – образованные леди шарят по вещам незнакомцев, как в собственном кармане.

– Полегче, мастер Стриж – вы, кажется забыли, что сами обокрали меня.

– Я ужасно раскаиваюсь.

– Лжец. И где вы прятали ампулы, агент иллирианской тирании?

– Я еще тогда, на пустошах, нагрузил ими мешок Дирка.

– О! О! Ну и ну…

– Ага, полностью с вами согласен – идея была не самая плохая. Этакий ходячий склад…

– Идея была подлая.

– Вовсе нет. Даже если бы ваши, вернее, мои запасы обнаружили у Дирка – какой спрос с сумасшедшего?

Белочка вздохнула.

– Ночью на Лора я из окна видела человека, копавшегося в багаже. Я думала так и сяк, подозревала всех подряд. Ваша работа?

– Я же сознался – моя.

– А я подумала на Септимуса. Ну и как вам это удалось – обойти охрану?

– Ах, леди… Мир перенасыщен, или, если хотите, пресыщен псиониками. Люди перестали верить словам – они со страхом ловят тени невысказанных мыслей. Мир стал заложником пси. Куда ни глянь – в администрации, у военных, в охране, у “черепков” – везде матерый сенс сидит на сенсе. Публичные места, не говоря уж о спец-объектах, фаршируются пси-детекторами, вместо нормальной двери предпочитают ставить ментальный турникет, пси-наводка стала изысканным пугалом умов.

– Ну и?

– А я нормален, я обычный человек, даже более чем обычный. Если хотите – полностью лишен даже тени пси-способностей, бездарь, глухой и тупой чурбан. Меня не видят пси-детекторы, мне безразличны их пси-турникеты, я свободен.

– Ну и?

– На Лора, той ночью, я просто отошел подальше в сторону и слегка закоротил им сигнализацию. Пока наш чуткий страж бегал как ошпаренный, я подошел и чуть-чуть, самую малость, поковырялся в вашем медицинском кейсе.

– И все?

– Все. Простые способы – самые лучшие.

– Септимус поступил очень глупо, когда выпустил вас из-за решетки.

Дезет дернул плечом.

– В силу личной заинтересованности, как раз за это не могу его порицать. Продолжай я копать ямы в Форт-Харае, кто бы откопал вас из-под битого камня?

Белочка с удовольствием отметила, что апатия разозленного иллирианца напрочь исчезла. Стриж примирительно махнул рукой:

– Давайте не будем ссориться. Что вы думаете о сути сказанного этим самым Аналитиком? Мое мнение – бред. Я не знаю, какую такую другую возможность имел про себя колонель, но извлечение пусть даже уродливого всемогущества из Аномалии явно было для него неожиданностью. Все это отдает то ли безумием, то ли обманом, а скорее всего и тем, и другим.

– А я верю Аналитику.

– Бросьте.

– Вы будете смеяться, Алекс.

– Нет.

– Если хотите – смейтесь, но я видела Мюфа.

– Что?..

– В том… месте, куда я попала, пока была без сознания, так вот – там был Мюф. Он сказал, что караулит Дверь и просил вытащить его.

– Бросьте, Джу, это галлюцинация, на ваш мозг подействовала нехватка кислорода.

Белочка вздернула бровь.

– А разве вы не заметили? – что-то изменилось. Кажется, отверстие между мирами сузилось до предела. Кто-то крепко придавил Аномалию. Теперь уникомы работают – иначе бы мы не смогли прослушать запись.

– Занятно. Может быть, Аномалии повредил взрыв?

– Нет. Септимус все это время был как безумный – когда стрелял в вас, когда отказался поговорить. У него был вид, как после тяжелого потрясения. Мне кажется, он тоже послушал кассету – еще до взрыва, потому что как раз перед взрывом он ее потерял.

– Логично. Браво, Джу. Но я не верю ничему, исходящему от Департамента. Они могли фальсифицировать все – и версию о поисках нечеловеческого источника пси-наводок, и версию о ментальных сверхвозможностях, и еще полдесятка вариаций. Это как детская игрушка – в коробочке еще коробочка, в ней коробочка поменьше… Обман вкладывается в обман, ложь в ложь и все это упорно притворяется правдой.

– Ну не могли же они и Аномалию фальсифицировать.

Стриж искренне расхохотался.

– Действительно, в считанные часы создать такую прореху в скалах, перетащить несметное количество камня. Врезать (аккуратно) этот остров абсурда в горный хребет. Да! Еще раз браво, леди. Я не могу придумать такого способа, а вообще чувствую себя каким-то отупевшим. Аномалия нечеловечески алогична – вот лучшее доказательство ее подлинности.

– Что будем делать?