Одержимые - Константин Зубов

Елена подняла удивленно-испуганное лицо. Теперь отблеск свечи горел в двух парах смотрящих на меня глаз.

— Я потерял отца, мать и младшую сестру, обоих бабушек и дедушек. Всех в разное время, и самая «нормальная» смерть была только у одной из бабушек — инфаркт в пятьдесят один. Подробности рассказывать не буду, но когда эта череда началась, вернее, когда она продолжилась, я все чаще задавался вопросом «почему?» и много думал на эту тему. А после того, как мы с сестрой Настей остались вдвоем, вопрос трансформировался в «Зачем?». Врачи говорят, что есть такая штука, когда мозг или блокирует болезненные воспоминания, или находит им объяснения. Я придумал объяснение и поверил — так до вчерашнего дня считали все, кто меня окружал. А я считал, что вычислил, ну или, по крайней мере, придумал теорему. Но тогда у меня еще не было доказательств...

— Какую? — не выдержала Елена.

— Наш мир не совсем настоящий, кстати в 2022 году нобелевскую премию по физике получили ученые, которые это доказали, вернее, он настоящий, но создан каким-то образом искусственно. Причем неважно, как и кем именно, в принципе, кто-то может даже назвать создателя богом, кто-то системой, а кто-то из моих друзей предполагал, что мы же сами его и создали и потом загружаемся в него, чтобы что-то сделать. Это не важно. Важно то — зачем мы здесь и что должны сделать.

— И что?

Семен подался вперед. В этот критический для него момент он готов было уцепиться за любую соломинку.

— На самом деле это очень-очень долгий и сложный разговор с кучей нюансов и всевозможных ответвлений. Но если прям совсем упростить, мы должны прожить жизнь, преодолев все сложности и набрав максимальное количество очков. Вернее, такой смысл был до системы — теперь же нам надо разбираться с ней. Причем ее приход являлся неизбежным и предопределенным, так же, как и в один из моментов я понял, что умрет моя сестра... Вернее, я надеялся, что глобальный катаклизм случится раньше, но не повезло... Точнее, кто-то считал, что должно быть иначе.

— Как вы могли это все придумать до того, как система пришла? — прошептала Елена.

— Говорю, тут все сложно. Одна из радикальных вариаций моей теории вообще говорит о том, что прошлого нет, и что его создали совсем недавно и вложили людям ложную память, а реально существуют только те, кого застала система, и то не все, так как очевидно, что среди людей должны быть эн-пи-си, то есть статисты. Но это опять же не самое главное... Я не знал, что придет именно система. По событиям, происходившим в последние годы на Земле, более вероятно было, что следующим испытанием будет ядерная война или смертельный вирус.

— Ты считаешь, что мой папа был статистом? — опустив глаза, тихо спросил Семен, явно ухвативший больше из моих слов, чем его мать.

— Не знаю, — так же тихо ответил я. — Такая возможность есть, так же, как и та, что ему не повезло или, наоборот, что он свое предназначение исполнил. Вариантов много, и некоторые из них подразумевают, что вы когда-нибудь еще встретитесь.

Я замолчал, давая матери с сыном возможность обдумать сказанное или о чем-то спросить, но они оба опустили головы и молчали.

— Собственно, принимать это или нет, дело добровольное. Как по мне — это очевидно, но я также понимаю, что тем, кто мою жизнь не прожил, это таким же очевидным может не казаться... Ладно, короткое резюме и спать! Первое — эта теория все объясняет и дает смысл существования всем разумным существам. Второе — сама система самым сильным и целеустремленным предоставляет потрясающие возможности для развития и... Да для чего угодно! Лично я исхожу из того, что нужно найти создателей, и уверен, что смогу это сделать!

Трудно в темноте при свете свечи понять, какое впечатление мои слова произвели на сидящую передо мной пару. Безусловно, там есть и мысли о том, что у меня беда с кукухой. Не впервой! Пусть думают. Даже если они и не примут мою парадигму, она отложится у них в подсознании, и они начнут замечать мелочи, ее подтверждающие. И в любом случае я кинул соломинку, и им станет проще.

— Если вопросов нет, то я пойду — завтра большой день.

— Спасибо, — Семен встал и протянул мне руку.

— Спокойной ночи, — прошептала Елена.

Стараясь не шуметь, я вышел из комнаты и на цыпочках спустился вниз.

+++

— Что за херня, Бурый!?

— Да откуда я знаю! Завалите оба входа! — высокий крепкий мужчина стоял у окна большого одноэтажного магазина и не отрывал глаз от окуляров бинокля, пытаясь рассмотреть, что происходит в конце улицы у портала. — Хотя нет! Притащите нескольких человек сначала! Из тех, кто оттуда бегут, из разных групп!

Стараясь угодить лидеру, сразу двадцать человек выскочило наружу, остальные баррикадировали окна и двери или отправились патрулировать крышу.

— Я просил нескольких. А не десять! — Борис Ветлицкий, по кличке Бурый, поморщился и сплюнул на заваленный мусором пол. — Ладно, Вадим, давай вон того.

Вадим, Брат Бориса, подскочил к плотному, дрожащему парню лет двадцати, схватил его под руку и толкнул вперед. Тот, едва не упав, сделал несколько быстрых шагов и замер перед главарем.

— Что произошло у портала?

— Ч-что? — глаза парня бегали, а лицо белым пятном выделялось в окружающей темноте.

— Почему все бегут от портала, мудила? — Вадим, коротко размахнувшись, ударил парня в живот.

— Вадим, хорош! Да епта! Ты не забывай, сколько мощи у тебя теперь... убери его, — Бурый снова поморщился и потер ноющие после тяжелого дня виски. — Короче! Кто скажет, что произошло у портала, уйдет отсюда живым!

— Там монстр из-под земли вылез! — отпихнув дернувшуюся женщину, вперед выскочил тщедушный мужичок лет пятидесяти. — Там тыщи людей были. Выставили ограду кольцом снаружи и били одержимых и тут он! Прям у портала! Из-под земли! Здоровый! Всех пожрал!... Крик поднялся...

— Заткнись! Я понял... — Борис снова взял бинокль и повернулся к окну.

— Да это даже лучше,