Агитбригада 3 - А. Фонд

— Чего? — зевнул я, — такой хороший сон снился. Надеюсь, ты не для того меня разбудил, чтобы сообщить, что Мони нигде нету?

— Мони нигде нету, — расстроенно кивнул Енох, — но разбудил я тебя не потому. Тут по избе та крестьянка ходит. С топором.

— Чего-о-о? — у меня чуть глаза на лоб не полезли.

— Ну та, которая песню пела… — уточнил Енох и у меня аж отлегло.

— И что она тут делает? — удивился я.

— Когда я к тебе летел, она полку со стены обухом топора сбивала.

— Ааааа, — улыбнулся я, — старое доброе занятие всех времён и народов?

— Что за занятие? — не понял Енох.

— Мародёрство называется, — в голове у меня шумело.

— Ты бы покричал ей, что ли, — сказал Енох, — может, услышит и выпустит тебя?

— И то дело, — кивнул я и принялся звать на помощь.

Так как реакции от крестьянки не было, я принялся стучать. Уже буквально через каких-то пару минут послышался скрип сдвигаемого сундука, и крышка люка приоткрылась.

— Кто здесь? — послышался дрожащий женский голос.

— Выпустите меня, пожалуйста, — со всей вежливостью сказал я, — я упал в подпол, а кто-то сверху сундук подвинул.

— Ты к-кто? — боязливо спросила она.

— Мы с вами недавно во дворе встречались, — напомнил я, — вы ставни ещё там снимали. Резные.

— Комсомолец, что ли? — охнула женщина, — погоди, я сейчас!

Послышался скрип, очевидно, она двигала сундук дальше. Затем крышка люка полностью открылась, и женщина сказала:

— Вылезай.

— Ох, спасибочки, — поблагодарил я и принялся выбираться наружу.

— Ма-а-а-атерь божья! — всплеснула руками крестьянка, когда я выбрался наружу полностью, — кто же тебя так?

Я машинально схватился за голову, вся задняя часть была в запёкшейся крови.

— Сам бы хотел знать, — пробормотал я, скривившись. — Кто-то по голове огрел и скинул меня туда.

— А я-то думаю, отчего ты помогать не спешишь, — молвила женщина, — ждала, ждала, да и сюда пошла.

— Я товарища своего искал, — пояснил я, — думал, что вдвоём мы быстрее справимся. А натомись ни товарища не нашел, и сам в яму эту попал.

— Да уж, дела творятся какие тут, — всплеснула руками женщина.

— Кстати, — сказал я, — вы случайно музыку здесь не слышали?

— Какую музыку? — с подозрением уставилась женщина на меня.

— Фокстрот, — ляпнул я, а Енох, который слабо мерцал неподалёку, стараясь не отсвечивать, сердито сплюнул, явно намекая на мою глупость.

Но женщина меня не поняла:

— Что за фокстрот? — удивилась она, — не знаю такое.

— Музыка такая, — пояснил я.

— Нету туточки никакой музыки, — удивлённо протянула крестьянка, ты, милок, видать сильно по голове ушиб получил, вот тебе и мерещится всякое. Но ты не переживай. Так иногда бывает. У нас на пятихатке Трифона, сына мельника, хлопцы отлупили, чтобы за чужими девками не бегал, и по голове попали. Так он потом долго звон в ушах после этого слышал. Пока совсем не оглох. Может, и у тебя также?

— Тьфу, баба дура! — зло выругался Енох, впрочем, не подлетая близко.

— Не знаю, — не стал отпираться я.

— Милок, не подсобишь полочку снять? — ласковым голосом спросила женщина, — а то высоко, да и прибита крепко. А в хозяйстве нынче всё сгодится. Я её на кухне у себя приспособлю под горшки. Хорошая полочка будет.

— Сейчас, — вздохнул я, голова после удара и сидения в замкнутом пространстве кружилась, в ушах звенело, но не помочь моей спасительнице было нельзя.

И я принялся отдирать полочку от стены.

— А в деревне вашей людей много? — спросил я, чтобы поддержать разговор, — я, кстати, вашего деда Христофора знаю.

— Какого деда Христофора? — удивлённо спросила крестьянка, — нету у нас никакого Христофора. И никогда не было.

— Как нету? — от неожиданности я чуть себе по пальцам обухом топора не влепил.

— Осторожнее, — заметила мою оплошность женщина и пояснила, — я на пятихатке почитай всю жизнь живу. Мои родители переселились туда из Хохотуя, когда мне три годка было. С тех пор я там живу и всех знаю. Нету там никакого деда Христофора.

— Врёт баба! — констатировал Енох, — Христофор тебе трупы в Хлябов отвозить помогал.

Да я и сам знал, что он помогал. Я лично видел Христофора, ездил на его телеге и беседовал с ним.

Но женщина сказала, что в пятихатке его никогда не было. У меня галлюцинации или она мне нагло врёт? Вот только зачем?

Я отложил данный вопрос и сказал:

— Пойду найду-таки Виктора. Снимем вам те ставни.

— Ой, спасибочки тебе! — обрадовалась женщина и торопливо добавила, — и еще на соседнем доме, на среднем окне тоже ставни снимите.

— Зачем?

— Пригодятся, — уклончиво ответила крестьянка, — я женщина одинокая, вдовица, мне каждая дощечка в хозяйстве надобна.

Пообещав снять ей все ставни, я вышел из избы во двор.

Пока я куковал в подполе, погода кардинально изменилась: вместо ласкового солнышка и овечьих облачков на небе, сейчас всё заволокло серой хмарью. Вот-вот пойдёт дождь.

— Дождь будет, — сказал я, глядя на небо, и поднял воротник.

— А Моня в кургузом пиджачке, — посетовал Енох, — совсем простудится.

— Если он ещё живой, — добавил уточнение я.

— Должен быть живой, — заволновался Енох, — это же Моня. Он неубиваемый.

Тем временем мы дошли до того места. Где я в последний раз видел спящего Моню. Сейчас здесь, конечно же, никого не было.

— Что делать будем? — деловито спросил Енох и сразу предупреждающе добавил, — я вокруг летал, смотрел. раза три подряд. И в нужник смотрел. И даже в собачью будку. Моня словно сквозь землю провалился…

— Точно! — вскинулся я, — сквозь землю провалился! Точно как я только что! Енох, я думаю, нужно искать такой же подпол. Он может быть сверху придавлен сундуком или лавкой.

— И то правда, — замерцал призрак скелета и сказал, — я в соседней избе как раз такой же примерно сундук видел. Надо там поискать.

— Енох, а ты можешь сквозь сундук пролететь, чтобы не двигать его