Заброшка - Эра Думер

Кощей потер розу ветров на пальце. Я видела такую же запретную метку у Яна, когда мы выбирались из Лимба. Не хотелось бы, чтобы Чернобог пострадал от одноразовой «акции».

– Если попадете в бедствие, – добавил Дайес Лебье, – оставайтесь на месте. – Он поочередно загнул пальцы: – Сохраняйте спокойствие и статус инкогнито, не пытайтесь действовать открыто. Ждите помощи. Вас найдут.

Что примечательно, я совсем не нервничала. Попрощавшись с друзьями – с особенным злорадством с Маймуной, – села в тан. В благородном салоне глядела в экран, отделявший кабину управления от пассажирских кресел. Неотразимые актеры играли молодую семью: по мере роста их дочери инитийское правительство обеспечивало ее достойным детством, образованием, досугом и всем, чего не пожелает юная принцесса. Общество детей – интернациональное: синекожие ашерн-а и ашерн-и, гиперактивные хельты и пестро разодетые иномирцы.

Кощей барабанил пальцами по колену, подперев ладонью щеку. Сверившись с контактером, кивнул мне:

– Подъезжаем.

– Пусть все пройдет гладко.

Я взяла заготовленный комплект одежды, развернула свободный халат-кимоно и надела поверх платья, купленного в инитийском бутике. Следом я прикрыла нижнюю часть лица вуалью, откинула волосы и спрятала их под шаль, которую закрепила ободком, увенчанным кадуцеем.

Кощей «расчертил» лицо, и на моих глазах превратился в сбитого мужчину восточной внешности – густые каштановые волосы заплетены в тугую косу до пояса, а черные борода с усами аккуратно стрижены. От выражения лица исходило благодушие, какое встречается разве что у тех, кто видел в жизни все и не обозлился. Облик спутника преобразился с одеждой: на нем была узорчатая рубашка из тонкого шелка с высоким воротом, похожая на традиционную китайскую, и свободные брюки в тон. На груди висел медальон в форме кадуцея.

– Готова? – спросил Чернобог.

– Да, идем.

Двери тана открылись, сопровождаемые голосом: «Пусть путь ваш освещает звезда удачи! Оставьте рецензию в контактере, и мы станем еще ближе к вам».

Воевода подал мне руку, и я выбралась из салона. У подножья внушительной лестницы я рассмотрела место, о котором была наслышана. Здание божественного кадрового агентства возвышалось десятками шпилей, короновавшими полусферы граненых куполов – они переливались радужной дисперсией. Внушительные стены, ограненные фасадами, выделялись за счет виртуальных барельефов, транслировавших сюжеты мифов всех времен и миров.

Поднимаясь по лестнице, я старалась не глазеть по сторонам. Собрала впереди себя руки, вкладывая собранность и изящество сестры Асклепия в каждый шаг. Хотя прокляла бы эти сандалии, если честно: натерли до кровавых мозолей. Я старалась не отставать от напарника – привыкший ходить один, он убегал вперед, периодически забывая обо мне.

Вход в здание был оформлен в виде арок, обрамленных колоннами, на которые проецировались голограммы божественных скульптур. Фриз транслировал анимированную гравюру, имитирующую спуск бородатого божества и длинноволосой богини к низшим существам.

Я поинтересовалась о последних:

– Что с этими жертвами ядерной зимы? На них нет одежды.

– Так и есть, – отозвался Чернобог. – Субтитр рассказывает: «Больше, чем работа. Больше, чем призвание. Больше, чем судьба».

Я пощурилась от Эхо, разглядывая фриз, на котором существа побросали камни и палки, а в следующем кадре преобразились, оделись и расступились, освобождая два трона для божественной парочки.

– А сейчас что написано?

– «Мы – центр реальности для тех, кого создали. Креация».

Название вылетело широкоформатной надписью, выведенной поверх картинки с поклонением царствующим богам.

– Пошлятина, – скривилась я. – Американская мечта местного разлива. Глянцевая картинка, где успех – это править туземцами неконфедерационных миров. А на деле тебе отобьют почки свои же, стоит только заикнуться о должностной инструкции.

Кощей хмыкнул:

– Или замучает менеджер…

Внутри, вопреки капиталистической «обложке», царил дух архитектурного социализма: просторные залы с высокими потолками украшались фресками, изображавшими трудовые подвиги божеств. Объемная подсветка «ожесточала» лица высоковибрационных работяг. Я шагнула на полированный мрамор и вдохнула прелый воздух, безуспешно вентилируемый забитыми аромавытяжками. Пыль со вкусом жасмина – клевая попытка, но уборка все-таки выигрывала раунд.

В центре цоколя высилось дерево с раскидистой кроной. Корни скрывала живая изгородь, которую окружал ров, наполненный водой. На лавочках, диванах и в креслах отдыхали сотрудники Креации.

Из-за стойки, подпираемой золотыми скобами, вышел мужчина с винировой улыбкой. Тощий, очень смуглый, бровастый, наряженный в сутану, наподобие тех, что носили ватиканские кардиналы, он услужливо сгорбился и стал еще больше смахивать на коварного Клода Фролло.

– Мэтр Асклепий, – подобострастно поприветствовал Чернобога он. – Да будет путь ваш благостен.

– Крепкого вам здоровья, консультант Пайналь.

Серо-зеленые глаза с замыленным блеском остановились на мне. Креацкий сотрудник спешно достал контактер-планшет, и я заметила знакомый символ на экране, который он быстро свернул.

«Черт, это же…»

– Не почтите за бестактность, мэтр Асклепий, но вы нагрянули внезапно: вы не представите сестру?

– Аполлония.

Я с силой оторвала взгляд от пальца и натянула улыбку. Получилось хило, как и всегда.

– Аполлония, пусть удача сопутствует вашим делам.

– Живите долго и процветайте, Пайналь. – Я вновь проверила фишку со «Стартреком» – умно-умно.

– Приношу извинения, уважаемые врачеватели, за свою несобранность. Мы не были готовы к вашему визиту. Сюда, пожалуйста. – Пайналь загарцевал в сторону извилистого пандуса.

Обменявшись взглядами, наша пара притворщиков отправилась следом.

– Это разумеется, – деликатно поддержал диалог Кощей. Он изумительно отыгрывал мужчину средних лет с кошачьими повадками и стальной выдержкой опытного врача. – Наивно с нашей стороны предупреждать о внеплановой проверке.

Пайналь прикрылся широким рукавом и посмеялся:

– И то верно.

Консультант подвел нас к прочной двери, вытесанной из похожего на дуб дерева. Текст на табличке я прочесть не смогла. Он приоткрыл дверь:

– Пожалуйте ко мне в кабинет. Обсудим причину вашего визита.

– Депеши с апостилем Сэнтрэ недостаточно? Мы должны объясниться? – Чернобог без резких движений, но напористо закрыл дверь, навалившись горой мышц над «Клодо».

Пайналь прилип к дверному косяку. Он волком осмотрелся и через силу прошептал:

– Извините мою излишнюю бдительность. После того, как глава Школы Порядка Дайес Лебье рехнулся и нелегально воспользовался Амброзией, все просто помешались на безопасности.

– Наше присутствие, консультант Пайналь, – следствие всеобщего помешательства. – Метнула взгляд на Чернобога, боясь ляпнуть лишнего. Уперев в консультанта «тайсоновский» взгляд исподлобья, продолжила: – Конфедерационная организация здравоохранения, КОЗ, крайне обеспокоена здоровьем сотрудников Креации. Мы должны тщательно обследовать шлюзы Амброзии на предмет остаточных аномалий – вы наверняка…

Я запнулась, будто обожглась о сплетню. Асклепий положил руку мне на плечо и низким басом произнес:

– Никому ни слова, но у нас все основания поставить сыну Лебье-Рейепс диагноз: переход терминуса. Вы прекрасно знаете, что заболевание до конца не изучено. Необходимо исключить холеру, халатность наказуема.

У «винирового» забегали глаза, точно он наблюдал за игрой в пинг-понг.