Заброшка - Эра Думер

– Быстрее, уходит, – подогнал своих «Аист», и команда вновь задействовала хомуты, чтобы спуститься скалолазами.

Не продать белый свет с торгов, с торгов…

Янус перемахнул три пролета конструкции и спрыгнул у подножья. «Черные Аисты» не отстали и настигли его у экранного перекрытия, на котором изображалась эмуляция будущего жилого квартала.

Бросившись к охраннику, примерил на том магию – и въездной шлюз поднялся вверх, пропуская Белого Вейнита на территорию стройки. «Черные Аисты» вырубили охрану и проникли в котлован.

Тяжело дыша, они разделились, не выдавая лишних звуков. Одна из них забралась на установку, вскрыла кабину и покачала головой. Тот, кто ждал от соратницы результата, цыкнул и, держа пальцы с горящим знаком атаки сложенными, прокрался к горе стройматериалов. Обогнув, резко взял на мушку… пустоту. Он опустил руки.

Но сегодня Агентство получит урок…

Двое других спустились в котлован, поднимая столб пыли. Обшарив подготовленное для закладки фундамента дно, также подали главному сигнал.

Девушка-«Аист» свистнула: она стояла неподалеку от хромированного вагончика. Подозвав остальных, прилипла к окошку, оградившись ладонями, и тут дверь открылась. Черные Аисты взяли объект на мушку: кто-то стоя, кто-то снизу, с колен. Один, самый оригинальный, был готов спрыгнуть с крыши.

Но на пороге показался заспанный парень в спецовке. Он завязал резинкой хвост и почесал узкий глаз:

– Что происходит?

Его с силой оттолкнули – строитель едва не пересчитал поясницей ступеньки. Он прислонился к облицовке; вагончик шатало, но «Черные Аисты» не нашли того, кого искали.

Парень коснулся уха и сказал:

– Ателлана на связи. Я задержал их как мог. Дальше – вы сами по себе, господин Лебье.

Мы поем приговор для Эйн-Соф, для Эйн-Соф.

Дайес Лебье ответил кратко: «Понял». Они с настоящим Янусом находились в километре от площади перед Управлением. Им удалось добраться до перевалочного пункта Амброзии. Там «мосты» завязывались в узел дорог, всегда пахло пластиком и сыростью охладительных систем, а температура была настолько низкой, что мерзли руки и нос. Металлическая платформа, с которой спустились отец и сын, перестроилась и наглухо перекрыла люк, ведущий на цокольный этаж Креации.

Помещение было проработано до мелочей, однако проникнуть туда можно было лишь по причине доверия, которое до недавних пор сохранялось к главе Школы Порядка. Начищенные ботинки Лебье коснулись покрытого инеем металлического пола, глава поправил рукава и дождался Януса, спрыгнувшего с последней ступени следом.

Белый Вейнит уважительно просвистел, рассматривая мощные шлюзы шаттлов Амброзии, пронумерованных и окруженных бегущими строками символов. С каждым из девяти мостов располагались инструкции с блок-схемами и электронные журналы техники безопасности, в которых не расписывались с прошлой недели.

У переходного тоннеля под номером «Ста-хе» они и остановились. Дайес Лебье зажег множество символов и приложил ладонь к сенсорной панели управления, расположенной за защитным стеклом.

Янус сцепил за спиной руки и с улыбкой всмотрелся в девятку над воротами, обрамленными аркой, похожей на ту, что ему воздвигали люди на Земле. Антидемиург открыл рот, посмотрев на отца, затем закрыл. Но в итоге все же решился:

– Прости, папа. Я подвел тебя, и план покатился звездой Хаоса.

Вокруг ладони главы Школы Порядка вспыхнула ярчайшая вспышка магического свечения. Он встретился взглядом с глазами сына и покачал головой:

– Не приноси извинения за свою натуру. Я люблю твою воспитательницу, наставницу Храма Хаоса, и почитаю ее начало в тебе. Более того, власти Инития спустили на тормозах. Пусть пожинают плоды гражданского негодования.

Улыбка Януса стала шире.

– Жаль, я не успел повидаться с мамой, – сокрушился Белый Вейнит. Он вновь посмотрел на вход в Амброзию. – То место, куда ты меня отправляешь…

– Обитель пустоты.

– Так себе звучит, – нервно хохотнул Янус. – Так называют места, откуда возврата нет. Как хоспис.

Дайес Лебье едва держался на ногах, но все же завершил вливание энергии. Закончив, он щелкнул тумблером, перекрывая поток, чтобы энергия попала в «жилы» и потекла в резервуар двигателя Амброзии.

На ослабевших ногах глава добрался до Белого Вейнита и осмотрел его с макушки до ног. Никто не мог знать, о чем подумал Лебье: считал ли Януса похожим на жену или на себя, жалел ли о потерянном времени, загубленных отношениях или не испытывал ничего, кроме влечения к защите прав инитийцев. Один лишь Всесоздатель мог ведать, что на уме у жестокосердного руководителя великой Школы.

Когда взгляд серо-голубых глаз упал на ноги Януса, что-то заколебалось в воздухе. Как тогда, когда Лебье осекся и едва не погиб от рук коварной Гиниеи. Дайес опустился на одно колено, чем удивил сына.

– Что ты делаешь? – спросил Янус, широко распахнутыми глазами наблюдая за тем, как глава подхватывает края его белых шнурков.

– Если споткнешься и упадешь, посрамишь свою семью. – Лебье методично, словно оттягивая момент прощания, перевязывал шнурки. – Обитель пустоты – суровое испытание.

– Не сложнее, чем слушать с утра твои заумные лекции, – пошутил Янус, поморщив нос от ухмылки. Он глядел на то, как переливается сила, наполняющая бак Амброзии. – Тебе хватит энергии для спуска гробовщика Чернобога?

– Я нанял капера с Базара, чтобы он выкачал энергию Ро-Куро. Тогда операция по захвату твоего оружия пройдет быстро.

– Ро-Куро… так знакомо.

Дайеса непрошено навестило воспоминание о мрачной детской комнате, перевернутом «Юном демиурге» и трещинке в глазах его ребенка.

Казалось, Лебье находился в своих мыслях и не слушал его шуток. Он затянул шнурки и перевязал их. Поднявшись, едва не упал и, подхваченный Янусом, впервые почувствовал себя стареющим. Дайес все же поднялся и заглянул в разноцветные глаза Белого Вейнита. Будто пересаженные от него с Нокс-Рейепс. Взял воздуха, чтобы сказать что-то, но люк спутал планы. Система оповещения «заговорила» приятным женским голосом:

– Пожалуйста, пройдите в Амброзию. Пожалуйста, пройдите в Амброзию. Пожалуйста…

Лебье ничего не сказал и отошел. Янус, прикрываясь от сильнейших потоков ветра, повернулся к шлюзу и заострил внимание на девятке.

– Знаешь… – шепнул антидемиург, опрометью бросился к отцу и заключил его в крепкие объятия. Стиснув «мраморное» туловище на прощание, отпустил и вымолвил: – Я, может, и не помню вас с матерью, но мое сердце переполняет любовь. Чувство сильнее памяти. Береги себя и маму, ладно?

Янус улыбнулся и похлопал застывшего главу по плечу. Лебье положил ладонь ему на грудь, вызывая у сына вопросительный взгляд. Глава достал из нагрудного кармана брошь в виде белого вейнита, которую дарил Янусу в детстве. В тишине Мраморный Бог пронзил иголкой лацкан и закрепил драгоценный цветок на одежде.

На скулах Януса заиграли желваки, он не