Демосфера - Илья Новак

Проф, напоминавший теперь престарелого Будду, что-то вяло набирал на терминале, и Шунды представил себе, как спрятанный под черной крышкой винчестер Гэндзи ноет, моля отформатировать его, как старик все посылает и посылает запросы, пытаясь вытянуть из впавшего в тоску искина новые данные о внутреннем устройстве сферы…

— Не-ет, не идет, — протянул старик почти ласково и похлопал по торцу терминала, словно младенца по попке. — Все, п-приехали.

— Что случилось? — спросил Магадан.

Они стояли у края, глядя на ровный поток раствора, отвесно падающий, погружающийся в туман, будто измазанное кровью лезвие в копну грязной ваты. От потока шел жар — здесь жидкость превращалась почти в кипяток.

— В-вроде как сломался.

— Как сломался?

— Ко-о… коллапс у Гэндзи. Психический ступор. Завис…

— Так что же делать?

Старик помолчал, пялясь на поток разноцветными глазами.

— Надо бы вызвать платформу снизу, н-но я теперь не знаю, как до нее дотянуться. По-о… понимаете, раньше-то я через Гэндзи в локальную сеть искинов в-входил и перехватывал управление ро-о… роботами. А теперь… Сигнал не проходит.

— Так, а если щуп? — предложил Шунды.

— Ну-у… можно попробовать.

Мальчишка, скинув с плеча рюкзак, достал из него бухту тонкого черного кабеля и подсоединил штекер к гнезду на боку терминала. Встав на краю обрыва, он начал опускать второй конец, увенчанный металлическим шаром антенны.

Это длилось долго. Шунды медленно стравливал кабель, поток широкой лентой струился вниз, а все остальное было неподвижно. Магадан ощущал себя букашкой, муравьем, который вместе с четырьмя другими муравьями попал внутрь полой планеты, керамического гиганта, чьи своды находятся где-то в невообразимой туманной дали, а внутреннее пространство наполнено загадочной жизнью, неторопливым, навечно закольцованным механическим движением.

Наконец Раппопорт сказал:

— Есть. Я его до-о… достал.

Кабель уже натянулся, и Шунды отпустил его. Некоторое время ничего не происходило, затем старик пробормотал:

— Летит к нам. Мо-о… можно отключить.

Одома выдернул штекер из гнезда и бросил конец кабеля — змеясь, тот достиг края и исчез из виду.

— Так кого мы ждем? — спросил Магадан. Шунды ткнул пальцем, и колесничий, подкатившись к водопаду, посмотрел вниз. Из тумана медленно всплывало что-то широкое, с выступающим горбом на ближней стороне.

— Оно… в-вот, примерно, — прошамкал старик, показывая экран монитора.

— Чего? — удивился Магадан, разглядев картинку. — Это что такое?

Верхняя часть робота, на изогнутом загривке которого покоилась площадка с ограждением, уже поднялась на высоту обрыва. Голова-утолщение, большое лицо с плоскими чертами, змеиное тело в разноцветных металлических чешуйках. Они переливались и помигивали, потрескивающие искры то и дело пробегали по ним — яркое пятно на фоне тусклых красок окружающего. Из круга ороговевшей кожи на лбу торчал кольчатый железный отросток с длинным жалом, на конце тонким, как игла, увенчанным большой мутной каплей.

Тело скрутилось винтом, чешуя зазвенела, брызгая искрами, площадка провернулась и боком прижалась к обрыву рядом с водопадом. Шунды, распахнув калитку в ограждении, первым шагнул вперед и тут же принялся деловито распоряжаться:

— Так, проф, ты в центре стань. Вы двое — по бокам, вот здесь, а модуль рядом с профом поставьте. Магадан, ты на том конце.

— Думаешь, кто-то напасть может? — спросил колесничий, откатываясь на дальнюю сторону площадки. Колеса его тихо постукивали на ребристой поверхности.

— Не знаю.

От робота пахло смесью пота и нагретого металла и еще какими-то биомеханическими процессами, протекающими в длинном теле. С края площадки Магадан видел это тело: вроде покрытого пестрой чешуей столба.

Стена низвергающегося с обрыва раствора была совсем рядом, возле неподвижного лица робота. Когда все встали на площадке и Раппопорт дал команду, робозмей шевельнулся, дернул кольчатым отростком и начал складываться, изгибая тулово так, что площадка медленно поплыла вниз.

Вершина обрыва исчезла из виду; теперь по одну сторону был склон, а с трех других — туманное пространство без видимых границ.

— Проф, что внизу? — спросил Магадан.

Раппопорт, ставший теперь благостным, добродушно-вялым, медленно повернул к нему голову, прикрыв левый глаз, некоторое время пялился бельмом лепестка и наконец сказал:

— Злые рвы.

— Чего?

— В-все каменные, цвета чугуна.

— Блин! Говори нормально!

— Сейчас будут рвы, н-наверное, с десяток. П-по-том… — Старик пожал плечами.

Железная поверхность чуть покачивалась, в исполинском туловище что-то поскрипывало, звякало и бурчало. Мигающие чешуйки создавали облако изменчивого света, и площадка опускалась на нем, как на стоге искрящегося разноцветного льда. Двое солдат, стоящие со стороны потока, настороженно водили стволами автоматов. Кроме робозмея и раствора, ничто не двигалось, пространство замерло в вечной тишине оцепеневшего мгновения.

Опускались долго, Магадану казалось — несколько часов, хотя он перестал ощущать время, его течение. Что-то мелькнуло, пробив стену потока, закричал солдат, и тут же взвизгнули пули. Площадка дернулась, робозмей выстрелил отростком, но промахнулся. Мясистые красные тела, короткие крылья, сплюснутые по бокам морды — теперь уже целая стая небольших крылатых рыб, обитающих по ту сторону потока, в узком пространстве между ним и стеной, неслась к площадке. Ни кожи, ни чешуи, лишь обваренное раствором мясо да скрепляющие его кости… Жало сбило нескольких; пули, вырывая из тел красные куски, отбросили еще троих, а потом остатки стаи упали на площадку, и пару минут вокруг палящего во все стороны, орущего Магадана царила суматоха. Перед собой он увидел раскрытый рыбий рот, пустые глаза, быстро взмахивающие крылья, с которых летели горячие розовые капли, выстрелил прямо в морду, упал, пополз на спине, крутя колесами против часовой стрелки; увидел, как Шунды размахивает жердью, сбивая рыб, что кружились над присевшим стариком, увидел дерекламиста, безостановочно палящего из автомата, перевернулся на бок — и тут все закончилось. В воздухе еще висела красная дымка крови и мельчайших частиц рыбьей плоти, но грохот и крики стихли, лишь покряхтывал распластавшийся на площадке Раппопорт.

— Командир, ты как? — Магадан, ухватившись за ограждение, поднялся, увидел невредимого Шунды, модуль и солдата, но лишь одного — другой исчез.

— Утянули, — прохрипел старик, приподнимаясь. — Я в-видел, несколько этих штук схватили его, по-о… подняли и… — Он махнул в сторону потока. — Понесли туда. Та-а… норы там, наверное, у них, д-дыры в стене, где они живут.

Шунды лег животом на ограждение, свесив голову вниз, и сказал: