Искра Свободы 2 - Александр Нова

Я подошёл ближе, стянул плащ и сел за стол напротив них. Образ человека, скрывшегося в проулке, всё ещё стоял перед глазами. Как заноза, которую пока не видно, но уже ясно, что загноится.

— Жан, — начал я без предисловий. — А какие у тебя отношения с Гастоном?

Жан мгновенно замолчал. Его рука застыла в воздухе, улыбка сползла с лица, уступив место насторожённому выражению. Он кинул взгляд на Лиса и перевёл его обратно на меня:

— Давай наедине поговорим.

Обычно Жан просил поговорить наедине только о трёх вещах: деньгах, предательстве и трупах. Иногда обо всём сразу. Лис встал, опираясь на кусок палки, которая заменяла ему трость.

— Пойду, пожалуй, спать, — сказал охотник и, подмигнув, добавил. — Эллади, не задерживайся, тебя Селена ждёт… наверху.

Я усмехнулся и налил себе в кружку чая, дожидаясь, пока Лис поднимется наверх. Сделал охотник это довольно неспешно: его мозг все никак не желал принять новую реальность и понять, что нога теперь здорова.

— Гастон… — протянул Жан, когда Лис скрылся наверху. — Раньше он был заместителем Арно. Фактически второй человек в ночной гильдии. Серьёзный он мужик, жёсткий. Влияние у него в гильдии было. Да и есть до сих пор. Но, как говорил сам Арно, Гастон — недалёкий.

Жан помолчал, глядя в огонь.

— А потом я провернул одно дело. Серьёзное. Арно остался очень доволен. Настолько, что сместил Гастона и сделал меня своим новым замом. Сказал, что ему в заместители нужен кто-то с Интеллектом повыше десятки.

Жан хмыкнул.

— Так что Гастон меня ненавидит, — продолжил Жан, и голос его стал жёстче. — Даже пытался меня прикончить однажды. Подослал людей в тёмном переулке. Но это они зря на меня с ножами полезли, — хвастливо улыбнулся Жан, — я, как видишь, с тобой тут сижу, а те — червей кормят.

— А ты почему не ответил?

— Прямых доказательств не было. С теми двумя я поторопился. Убил их, даже не расспросив. А просто так, без причины, на нож брать уважаемого члена гильдии мне Арно запретил.

Я кивнул, отставив кружку в сторону, и подался чуть вперёд, глядя Жану прямо в глаза.

— А что за дело ты тогда провернул? Оно случайно не связано с настоятелем Ламбертом?

Жан мгновенно подобрался. Его лицо, только что расслабленное и чуть хвастливое, резко посуровело. Брови сошлись у переносицы, а во взгляде проступило что-то тёмное, почти опасное. Жан несколько секунд молчал, изучая меня, будто решая, сколько можно сказать. Рука, лежавшая на столе, медленно сжалась в кулак.

— Арно рассказал? — выдавил он наконец напряжённым голосом.

— Да, — подтвердил я, не отводя взгляда.

Жан отвернулся к камину. Когда он заговорил снова, голос его был полон такой холодной, неподдельной ненависти, что воздух в комнате будто потяжелел.

— Ламберта я убил, — процедил он сквозь зубы. — Отомстил этому уроду за отца. Знаешь, если бы не Арно, я бы тогда вообще весь храм вырезал. Ненавижу церковников.

Жан замолчал и продолжил смотреть смотреть в огонь. Пламя отразилось в глазах Жана, и на миг мне показалось, что в них вспыхнула та же самая ярость, с которой он шёл на «дело». Передо мной сидел человек, который когда-то был готов сжечь целый храм ради мести — и остановился только потому, что кто-то более умный и влиятельный вовремя его придержал. И, честно говоря, Жана я понимал. А ещё я понимал, почему Арно приказал взять Жана с собой на операцию против Конрада. Жан церковников не отпустит. Даже если мы с визитарием до чего-то и договоримся, Жан плюнет на всё и загонит болт из своего арбалета Конраду в сердце.

Жан молчал, ненависть постепенно покидала его лицо, уходя глубже, прячась под привычной маской.

— Отец не был святым, — сказал он вдруг глухо, не поворачиваясь ко мне. — Но того, что с ним сделали, он не заслужил. Того, что творят церковники с людьми, никто не заслуживает.

Я ничего не ответил. Да и что тут скажешь? У каждого своя черта, после которой человек перестаёт договариваться и начинает воздавать каждому по делам его. Когда Жан заговорил снова, его голос звучал жёстко, но тёмная дрожь, которая была секунду назад, исчезла.

— Ладно. Ты ведь не за этим спросил. Что там с Гастоном?

Я кивнул. Момент для чужих исповедей был не самый подходящий: возле дома крутились люди, которые могли представлять угрозу.

— Ты сказал, что у Гастона влияние в гильдии было. Насколько оно сейчас велико?

— В последнее время, из-за епископских чисток, оно выросло. Много новеньких, которые слишком полагаются на силу, а не на мозги или хотя бы на навыки. Им Гастон нравится. Да и старше он меня намного, это тоже ему в плюс играет. В общем, если оступлюсь я сильно или помру, то Арно снова Гастона своим заместителем назначит, — Жан поковырялся кочергой в камине. — А чего спрашиваешь?

— Видел одного из носильщиков Гастона рядом с домом. Того, что рядом с ним держался и при нормальном оружии.

Кочерга замерла в руках Жана, и он повернул голову ко мне.

— Высокого?

Я коротко кивнул. Жан ещё несколько секунд думал, а потом выругался и швырнул кочергу обратно в камин так, что искры брызнули во все стороны.

— Чёртова сука… — процедил он сквозь зубы. — Ничем хорошим это не кончится, Эллади. Совсем ничем.

Жан встал и подошёл к ближайшему окну. Отодвинул край занавески одним пальцем и долго всматривался в ночную темноту за стеклом.

— Это правая рука Гастона. Самый доверенный человек, — продолжил Жан, не оборачиваясь. — Прежде чем те двое меня подрезать попытались, тоже рядом крутился этот высокий. Высматривал, кто со мной, куда хожу. А уже потом ударили.

Жан помолчал, не отводя глаз от темноты за окном.

— Если Гастон прислал сюда именно его, значит, за нами не просто наблюдают. Проверяют дом, считают людей, прикидывают, как войти и кого нужно убрать первым. Такие, как этот высокий, всегда появляются перед делом.

Жан отпустил занавеску и повернулся ко мне.

— Но и тянуть они не станут. Особенно если поняли, что ты слежку заметил. Придут либо этой ночью, либо под утро. И не только за мной — вас тоже всех устранят, чтобы не оставить свидетелей.

Лицо у Жана стало сосредоточенным, как у человека, который уже мысленно считает болты в колчане и прикидывает, сколько будет нападающих.

— Надо будить остальных. И готовиться. Потому что если Гастон начал