Параллельный мальчик - Александр Житинский

Она протянула к Саньке сухую тонкую руку в белой перчатке, Санька обмерла, но сделала шаг к старухе.

– Это я виноват, я… – сокрушался Альшоль сзади.

– Меня зовут Софья Романовна, – продолжало привидение. – Садись, девочка, – указало оно на кресло рядом с собою.

Санька послушно опустилась в кресло.

Альшоль за спиною старухи виновато развел руками: мол, что я могу сделать! Потом, спохватившись, прикрутил звук у телевизора, на экране которого Юра Шатунов пел про белые розы.

– Я хочу поблагодарить тебя, – сказало привидение Софья Романовна. – Ты первая вспомнила о моей любимой Аграфене и приютила ее у себя. Мне осталось на Земле совсем немного времени. На сороковой день после смерти Господь возьмет меня к себе… Если, конечно, сочтет это возможным, – добавила старуха, подумав. – Я хочу спросить: ты и дальше будешь заботиться об Аграфене?

– Да… – выдавила из себя Санька.

– Этот мальчик, – указала старуха на Альшоля, – помог мне воплотиться в полный рост. – Привидение с удовольствием оглядело себя и провело лайковой перчаткой по белому атласу платья. – Ты не представляешь, девочка, как трудно сейчас привидениям! У людей осталось так мало воображения, что нам приходится быть совершенно невидимыми. Изредка мелькнешь в своей собственной квартире в виде облачка, скрипнешь дверью – и все! А этот мальчик сумел воплотить меня в лучшем виде! И даже с фатою! – привидение элегантным жестом расправило газовую шаль фаты.

– Какой же он… мальчик? – несмело возразила Санька. – Ему семьсот пятьдесят лет.

– Глупости! – рассмеялось привидение Софья Романовна. – Альшолю четырнадцать земных лет, я же знаю! Остальное – не считается, потому что было там… – и оно махнуло белой рукой в пространство.

Альшоль, потупившись, стоял рядом с телевизором, будто старуха выдала его самую сокровенную тайну. На экране пел Владимир Пресняков-младший.

– Вот скажи: сколько лет сейчас Пушкину? – неожиданно обратилось привидение к Саньке. – Да-да, Александру Сергеевичу!

– Я не знаю… – растерялась Санька.

– Очень плохо. Двойка! – объявило привидение. – Александру Сергеевичу сейчас сто девяносто второй год, поскольку он, как сама понимаешь, бессмертен. Совсем старичок, верно?… А на самом деле ему, конечно, тридцать семь лет – было и останется!

– В общем, она права, – неохотно признал Альшоль.

– Не она, а оно, – поправило привидение. – Не говоря уже о том, что неучтиво говорить о привидениях в третьем лице, когда они рядом.

– Простите, – пробормотал Альшоль.

В это время в прихожей раздались требовательные звонки дверного электрического колокольчика.

– Ой, дедушка вернулся! – в ужасе воскликнула Санька.

Альшоль, подхватив Аграфену, метнулся из комнаты. Санька – за ним. Только тут она увидела, что из раскрытых дверец антресоли до пола свисает лестница, сплетенная из бельевой веревки. Альшоль ловко, по-матросски, вскарабкался наверх, предварительно забросив на антресоли Аграфену, мгновенно втянул внутрь лестницу и изнутри притворил дверцы. Санька понуро поплелась открывать.

Однако за дверью стояла соседка Эмилия – в джинсовой «варенке» с головы до пят. Из-за ее плеча выглядывала милицейская фуражка низенького участкового Мулдугалиева.

– Саша, дедушка дома? – спросила Эмилия.

– Нет, он на дачу уехал, – помотала головой Санька.

Эмилия без спросу вошла в квартиру. За нею двинулся участковый.

– Мама просила меня присмотреть за тобой, – тоном, не допускающим возражений, сказала Эмилия. – Покажи, как ты живешь?

– Это что – обыск? А санкция прокурора у вас есть?! – решительно воспротивилась Санька, весьма кстати вспомнив слова участкового о какой-то санкции.

– Ордера нет, девочка, – ласково сказал Мулдугалиев. – Но детская комната милиции интересуется. Мы взяли на учет всех подростков, оставшихся на лето в городе.

Эмилия направилась в кухню, осмотрела ее. Мулдугалиев зашел тоже, зачем-то распахнул холодильник, заглянул в кухонный шкаф.

– Мама сказала, что ты ходишь помогать какой-то старушке. Ты была у нее сегодня? – поинтересовалась Эмилия.

– Кто меня спрашивает? – донесся из дедушкиной комнаты громовой низкий голос.

Эмилия и участковый, толкая друг друга, бросились назад в прихожую и там остановились, как вкопанные.

Из дедушкиной комнаты, согнувшись в три погибели, появилась через дверь огромная, до потолка, старуха в белом подвенечном платье. Это было привидение Софья Романовна, внезапно разросшееся до невероятных размеров. Оно медленно выпрямилось перед непрошенными гостями, достав фатою потолок. Мулдугалиев был привидению по пояс.

– Я к вашим услугам, – сказало привидение сверху.

Эмилия и участковый попятились к дверям, онемев, не спуская с белого напудренного лица привидения оцепеневшего взгляда. А оно, подбоченившись, молча провожало их глазами, пока они не вывалились оба на лестничную площадку. Потом привидение сделало огромный шаг к двери, нагнулось и прикрыло ее. В тишине, как выстрел, щелкнул замок.

По правде сказать, Санька тоже была ни жива, ни мертва. Привидение Софья Романовна оглянулось на нее, заметило, что Санька напугана, улыбнулось и проворковало совершенно обворожительно:

– Пардон! Исчезаю…

И действительно исчезло, растворившись в воздухе.