Когда наступит ночь - Алексей Селецкий

– Иваныч! – прошептал Александр в маячившую перед глазами спину. – Ты что-нибудь чуешь?

– Нет, – старик обернулся на ходу. – И не должно быть. Их там нет. Мы вроде бы собирались засаду устраивать, а не штурм?

– Это понятно, я о другом. В прошлый раз я их заранее почувствовал, когда они еще не собрались. Ну, то есть не их, а то, что будет на этом месте, – после такой длинной фразы пришлось на секунду остановиться, перевести дух. В спину толкнули, заворчали недовольно.

– Не останавливайся, другим мешаешь, – сделал замечание Иваныч. – Может, тогда они заранее место подготовили, вот и учуял. Или они с тех пор осторожнее стали работать – не круглые же идиоты, хоть на своих ошибках учиться должны.

Может быть, может быть… Однако лес впереди был пустым – иначе не назовешь. Обычный зимний лес. Хотя должно было бы чувствоваться место, должно – после всего, что на нем происходило. Опять-таки – Иришка его прямо из города почувствовала, а тут чуть ли не в двух шагах – ничего. Замаскировали? Ой, не верится в это! Впустую столько сил тратить – место давно «засвечено»… Впрочем, черт их знает. Хозяин их незабвенный. Пусть он с ними и разбирается. Впрочем, скоро и мы разборками займемся.

Снова появился из темноты дозорный, подскочил к Олегу, зашептал что-то.

– Можешь громче говорить, ничего секретного. Тем более что нет никого, если вам же верить. Кто был, не установили? И когда?

– Судя по следам, две машины, шесть-семь человек. Может, кто-то в «тачках» остался.

– Какие машины?

– «Нива» и джип-иномарка. Шины не наши, а точнее – не ясно. Три костра жгли, снег с главного круга расчищен до самого пепла.

– Верхние следы, все остальное?

– Все очень слабое. Была какая-то нечисть, но почти без следов, только присутствие чувствуется. Вообще место словно вымершее. Или вычерпанное, – поправился дозорный. Действительно, вымерло местечко еще летом. Точнее, его старательно убивали. – Никакой активности.

– Что скажешь, Иваныч?

– В любом случае – они тут были, по такой дороге добирались, вряд ли просто холмы проведать. Что-то готовили. Либо убрали следы старых обрядов, чтобы не мешались, либо готовят что-то совсем уж новое.

– Хорошо. Значит, все по-прежнему: приходим, маскируемся, ждем, захватываем.

– А если не сдадутся? – поинтересовался кто-то из воинов, лихо поправляя ружейный ремень.

– Не шалить, по возможности брать живыми. Если бой

затянется – окружить, отсечь от машин. В час или чуть позже подъедет Володя с ребятами. Справимся сами – поможет отвезти, не справимся – будет подкрепление.

– Справимся, – откликнулся Михаил сзади, с «хвоста» короткой цепочки бойцов. – Обязаны. Всем понятно?!

Всем. Александр улыбнулся. Боевое братство, как всегда, превращается в боевое соперничество. Мудрый у нас Глава Круга: теперь никакой агитации не надо. Чтобы лишний раз показать себя и утереть нос «гвардейцам» Владимира, ребята хоть дьявола с рогами скрутят. Не говоря уже о его прислужниках любого ранга и облика. Даже если до этого не смогли бы и не взялись.

Наконец показалась знакомая, дважды знакомая поляна. Старый кошмар в новой постановке. На белом снегу черный круг – в том же самом месте, где лежала Иринка. Подпалины-проталины тоже темнеют на прежних местах. Снег был основательно истоптан – вокруг черного пятна, похоже, водили хоровод. И время от времени бегали из него в кусты, причем каждый раз в другие. Цепочки следов терялись между сгоревших древесных скелетов, переплетались хитрым узором. На всякий случай проверил этот узор верхним зрением – нет, ничего. Просто следы на снегу.

– На поляну не ходить! – раздался негромкий окрик Олега. Понятное дело – зачем выдавать себя? Достаточно и того, что дозорные оставили свежие отпечатки. Впрочем, в такой темноте вряд ли кто-то будет разглядывать им же самим протоптанную тропку. А вот лишнюю черту поперек белого листа может и разглядеть.

Отряд рассыпался вокруг поляны. Михаил с четырьмя воинами залег поближе к оставшейся от чужих машин колее – правильно, сразу надо отрезать пути отступления. Остальные взяли поляну в широкое кольцо. Редковато получилось колечко, однако… Ничего, в этом деле главное – застать врасплох. Сейчас все почти как на волчьей охоте – кольцо должно сыграть роль загонщиков. И флажков – не выпустить «волков» за пределы поляны, заставить броситься назад. Поэтому и начинать им первым. Олег начнет, в тот момент, который ему подскажет Иваныч. Оба они залегли как раз напротив въезда на поляну, в кустах за кругом – как раз на том месте, через которое прорывался Александр с украденной жертвой на плече. Вот уж действительно – умыкание невесты… Сам он сейчас лежал в кольце правее этого места, подстелив под себя одолженный у ребят спецназовский коврик-гамак – утепленный, многослойный, водоветронепроницаемый и все прочее. Как раз то, что нужно, если лежишь в засаде несколько часов.

Время двигалось – лениво, нехотя, но все-таки приближалось к полуночи. Скоро в лесу должны замелькать отблески фар: без них дорогие гости не проедут, с ночным зрением у них намного хуже, чем у Древнего Народа. Однако гости задерживаются, а лежать на подтаявшем снегу холодно и сыро. По идее, коврик и одежда должны были надежно защищать и от того, и от другого. Идею они защищали, а вот Александра – не очень. Вполне возможно, через слои ткани и прокладок и в самом деле ничего не проникало, но мокрая снежная каша под животом уюта не прибавляла.

Черт побери, как же в таких условиях ребята служат? Ведь и в Сибири есть разведка, проводит учения, лежит в засадах… Вся армейская жизнь Александра прошла в тех местах, где снег выпадает пару раз в год и долго не залеживается. Разве что в горах – но там все равно было как-то теплее. А может, просто так казалось.

Внезапно слева послышался громкий вопль. Кричал старик Иваныч. И не просто кричал – сначала это был разъяренный и одновременно обиженный вой, словно голодный волк упустил добычу. Потом стали слышны отдельные слова. Помнится, Натаныч как-то ругался. Виртуоз, конечно, но до нынешнего ему было далеко. Как салажонку до боцмана царского флота. Кто-то говорил, что Иваныч унтер-офицером при Порт-Артуре был? Похоже, очень похоже. Старинные загибы идут, фольклорные. В царствующий дом и всех святителей.

Постепенно ухо привыкло к незнакомым оборотам, начало выделять более-менее полезную информацию. Получалось, что самому Иванычу пора отшельничать в куче навоза, а не делами заниматься. Поскольку провели его, как леший младенца вокруг куста. И теперь из-за него, Иваныча, все накрываются большой расписной крышкой и ползут куда следует.

Из всего этого следовало только одно: засада провалена. Более того: их всех послали в одно место – дед даже уточнил, в какое – а сами вполне готовы и уже начинают обряд. Что и почувствовал старый ведун.

– Где, Иваныч?! Ты только скажи, где?! – никогда еще Александр не видел своего Главу Круга таким. Отчаяние, тоска, сумасшедшие попытки найти выход – все это было видно и без верхнего зрения. И заодно слышно. Хорошо бы никогда больше не слышать его таким.