Яд для императора - Андрей Гончаров

– Не пойму, о чем вы говорите! – нахмурился полицмейстер. – Что за особые средства такие? Если вы о пытках, так они запрещены еще указом императора Александра Павловича, уже полсотни лет тому назад…

– Ну, почему обязательно пытка? – пожал плечами Дружинин. – Просто такие особые средства… У нас нет времени, чтобы уламывать этого субъекта, ходить вокруг него на цыпочках. Нужно такое место, где бы у него быстро развязался язык. Скажем, если там будет гореть огонь… Кузница или доменная печь…

– Нет, кузница не подойдет, – покачал головой Углов. Как видно, он думал о том же самом. – Там будет слишком похоже на обычную пытку, и Никита Фомич воспротивится.

– Обязательно воспротивлюсь! – воскликнул полицмейстер. – Я вас решительно не понимаю! Почему вы так спешите? Почему обязательно хотите нарушить законодательные установления?

Члены оперативной группы переглянулись. Надо было обязательно убедить полицмейстера Глухова в своей правоте. Без этого они не могли добиться нужного результата. Не похищать же бывшего лакея, чтобы допросить его в укромном месте! Это могло закончиться провалом.

– Поймите, Никита Фомич, мы имеем дело не с обычным злодеем, каких вы видите каждый день, – обратился к Глухову статский советник. – Это государственный преступник, пошедший на невиданное дело – хладнокровное убийство императора! К тому же, как мы подозреваем, совершивший это преступление по заданию какой-то из европейских держав. То есть у него имеется множество причин, чтобы скрывать свое подлинное имя и имя того, кто его послал. В таких случаях обычные нормы дознания не действуют! К тому же у меня имеется Высочайшее распоряжение закончить расследование непременно к 12 мая. Вот почему титулярный советник Дружинин настаивает на особых условиях допроса. Я тоже полагаю, что…

– Придумал! – внезапно перебил его Дружинин. – Вокзал, вот что нам нужно!

– Вокзал? В каком смысле вокзал? – удивился Глухов.

Углов же, видимо, понял замысел своего товарища, потому что заявил:

– Да, Никита Фомич, нам необходим именно вокзал! Распорядитесь, чтобы преступника отвезли на Николаевский вокзал. И мы туда же отправимся.

– Ну, хорошо, поедем на вокзал, – пожал плечами полицмейстер. – Но учтите, что вы меня не убедили, и недозволенных мер воздействия на арестованного я не допущу.

– Все будет в рамках закона, – успокоил его Углов.

Полицмейстер дал команду своим помощникам на покойницких дрогах, и они направились в морг. А карета с арестованным и пролетка полицмейстера, в которой ехали и члены опергруппы, направилась на Николаевский вокзал.

– Ну, а теперь куда? – спросил Глухов, когда оба экипажа остановились перед зданием вокзала.

Вопрос свой он адресовал Углову, однако титулярный советник ответил вместо своего начальника.

– Теперь нам нужен паровоз, – заявил он. – Желательно – под парами. Не знаете, сейчас на станции есть паровозы, готовые к отправлению?

– Понятия не имею, – пожал плечами полицмейстер. – Но сейчас узнаю. Синицын! – позвал он, обращаясь к агенту, сидевшему на козлах. – Сходи-ка, братец, к начальнику станции, спроси, есть ли поезда, готовые к отправлению.

– Да, чтобы паровоз был под парами! – пояснил Дружинин.

Агент удалился в сторону служебных помещений. Спустя некоторое время он вернулся и сообщил:

– Господин начальник извещает, что никаких пассажирских поездов до утра не будет. Только грузовые составы. Один как раз готовится к отправлению. Стоит на шестом пути.

– Отлично! – воскликнул Дружинин. – Отправляемся на шестой путь!

Он подскочил к карете, распахнул дверь и приказал арестованному:

– Вылезай! Да поживее, мразь!

– Что же вы ругаетесь, ваше благородие? – отвечал арестованный, выбираясь из кареты. – Арестовали ни за что ни про что, а теперь еще обзывают по-всякому…

– Можешь не называть меня «ваше благородие», – заявил на это Дружинин. – Ты, я думаю, тоже не из простых людей. Но от этого ты не становишься лучше! Впрочем, не будем терять времени; главный разговор у нас впереди. Пошел, чего встал!

И он подтолкнул задержанного в сторону железнодорожных путей. За ним последовал Углов, за ним – полицмейстер с агентом. Процессия из пяти человек миновала первые два пути, на которые подавались пассажирские составы. Затем пришлось спуститься на железнодорожное полотно и огибать стоявшие здесь товарные составы. Достигнув шестого пути, Дружинин уверенно повернул налево, где находилась голова поезда. Вскоре показался и паровоз. Титулярный советник быстро вскарабкался в кабину и приказал находившейся там поездной бригаде:

– Ну-ка, ребята, ступайте пока, чайку попейте. У нас тут дело государственной важности.

Машинист начал было возражать, но затем, поняв, что имеет дело с людьми высокого ранга, махнул рукой и последним покинул паровоз. Тогда Дружинин высунулся из кабины и скомандовал:

– Ну что, Андреич, пускай наш закадычный друг Григорий сюда лезет, и ты за ним. А больше нам здесь никто не нужен. Да и тесно тут, троим едва места хватит.

– Нет, я не могу допустить, чтобы допрос задержанного проходил без моего присутствия, – заявил Глухов. – Я здесь представляю закон! И пыток я не допущу!

– Хорошо, залезайте, – разрешил титулярный советник, который окончательно взял инициативу в свои руки. – А насчет пыток посмотрим…

Услышав слово «пытки», задержанный поначалу категорически отказался залезать на паровоз. Однако, получив от Углова пару чувствительных ударов, смирился и стал подниматься по лесенке. Вслед за ним поднялись Глухов с Угловым. Агент Синицын остался на земле.

Когда все четверо оказались в кабине, Дружинин распахнул дверцу топки. На пришедших пахнуло жаром – в топке вовсю бушевало пламя. Однако титулярному советнику этого жара, видимо, было мало. Он схватил лопату и, умело орудуя ею, словно заправский кочегар, подбросил в топку еще угля. А затем сказал, обращаясь к руководителю группы:

– Теперь это орудие труда какое-то время не понадобится. Можно использовать его для других целей. У тебя веревки много?

– Достаточно, – отвечал Углов.

– Тогда давай, привязывай его к лопате, – распорядился Дружинин.

– А, так ты хочешь сделать, как в ГРУ с предателями поступали! – догадался статский советник. – В печку его засунуть!

– Точно так, – кивнул Дружинин. – Я только еще не решил: с головы начинать или с ног. Правильней, наверно, ногами его подавать: так дольше мучиться будет.

– Что значит – в печку?! Меня – в печку?! – закричал бывший лакей. – Как это?! Это против всяких цивилизованных норм!

– А яд императору подсовывать – это по нормам? – спросил его в ответ Углов.

– А с бандитами дружбу водить – это цивилизованно? – добавил Дружинин. – Между прочим, к тебе, гадина, еще особый счет есть. Из-за тебя погибла женщина… Лучшая женщина, которую я когда-либо знал! И ты за это ответишь!