Вихрь колдовства - Мишель Харрисон

Уверена она была и в том, что кто-то зовет ее по имени. Элора пыталась что-то ей сказать, Бетти видела, как у нее шевелятся губы, но свет уже затухал, и озеро стремительно чернело. Бетти вынырнула, судорожно заглатывая ртом воздух и молотя руками.

– Хватайся! – крикнул кто-то. – Бетти! Держись!

Флисс.

Сестра плашмя лежала на льду и здоровой рукой протягивала Бетти трость. Из последних сил Бетти рванулась и попыталась ухватиться. Промахнулась и попробовала снова. В голове шелестели чьи-то слова. Вернее, одно слово: прощаю.

Кто это сказал? Элора?

Прощаю.

Бетти наконец схватилась за трость, и Флисс, кряхтя от натуги, потащила сестру из воды. Теплые руки приняли ее сверху. Холодные руки подтолкнули снизу. Бетти выбралась из озера и упала на лед. Вокруг мелькали огни, слышались громкие голоса, суетились люди.

– Троих вытащили! Одну подстрелили, другая до сих пор в воде – та гадалка, – услышала Бетти. Финн Шарки выкрикивал: – Еще у одной сломана рука. Руперта Снида пока не нашли… Погодите, кто это там, у Слез Элоры?

Задыхаясь и дрожа, Бетти перекатилась на бок. Она посмотрела в карие глаза Флисс – сестра глядела с облегчением и любовью. Чьи-то сильные руки обхватили Бетти, подняли, унесли со льда, завернули в одеяла. Неподалеку прозвенел голосок Чарли:

– Это сестры! Мои сестры!

Потом Бетти увидела бабушку. Ее встревоженное морщинистое лицо освещал фонарь. Она все еще была одета в костюм Мрачного Жнеца – Смерти.

Но Бетти была жива, жива, жива.

Она закрыла глаза и зарылась в теплые одеяла. Сразу после этого раздался легкий «чпок» – из уха вытекла теплая струйка озерной воды. Наконец-то оно прочистилось, и Бетти снова могла слышать без помех. Как же это чудесно! И как чудесно, что где-то рядом весело лает собака.

После люди дивились тому, как резко в тот вечер прекратилась вьюга – так же резко, как и началась. К тому времени, как поисковый отряд добрался до озера, небо было чистым, полным звезд, в воздухе ни снежинки. Снег не шел в Глухомани вплоть до следующей зимы, да и тогда долину только едва припорошило.

Судачили и про исчезновение леди Фортуны, единственной, кого в тот вечер не спасли из озера. Говорили, что пропавший хрустальный шар свел ее с ума. Ради него она решилась на похищение и готова была на убийство. Одни утверждали, будто замечали под водой ее призрак, с черными волосами, вздымающимися слово парус. Другие заявляли, что она бродит по коридорам Поместья Эхо и бормочет себе под нос что-то про разбойника, который много лет назад похитил шар, разбойника, чья личность навсегда осталась тайной.

Со временем две истории слились воедино и легенда Глухомани преобразилась. В Поместье уже не появлялся призрак горничной, в морозные ночи на Стылом холме не раздавался стук копыт, и утонувшую девушку в озере больше никто не видел. Шептались теперь о призрачной гадалке. А вот хрустальный шар так и не нашли. Только те, кто пережил ту ночь, знали правду.

Бал-маскарад тогда прервался – впервые за свою почти пятидесятилетнюю историю. Вызвали врача, разожгли камины и укутали бесчисленными одеялами трех человек, спасенных из ледяной воды Дрожь-озера, и четвертую девушку – со сломанной рукой. На первом этаже Поместья в пустующей комнате обустроили что-то вроде больничной палаты, с четырьмя кроватями и несколькими креслами.

Бетти то просыпалась, то проваливалась в сон, и длилось это долгие часы. Ей грезились девушки с золотыми волосами и злые предсказательницы, и иногда сквозь сон пробивались беспокойные разговоры бабушки с Клариссой и настойчивые вопросы Чарли.

– Ну почему она до сих пор не проснулась? Когда уже? Когда?

Наконец пробудившись, Бетти увидела, что в комнате царит полумрак. Светилась всего одна лампа, и плясал огонь в камине. Она пошевелила пальцами ног. К счастью, все оказались на месте. Кто-то держал ее за руку – бабушка, уснувшая в кресле у изголовья кровати. Чарли тоже дремала, прикорнув у нее на коленях. На постели рядом посапывала Флисс, с закрытыми глазами и широко открытым ртом. Рука, вся в синяках, висела на перевязи.

А прямо напротив себя Бетти увидела темные глаза, широко распахнутые и горящие. Сглотнув, она посмотрела в лицо разбойнику из Глухомани.

– Вы бросились нам на выручку, – тихо сказала миссис Чемберс. Нога у нее была туго забинтована и покоилась на низком столике. – Я благодарна тебе и твоим сестрам. Вы пытались помочь нам. Даже когда узнали. Кто я такая и… что сделала.

Бетти молча кивнула. Отрицать не было смысла.

– Да, – хрипло проговорила она. – Я все слышала. Кто вы – или кем были. Но теперь вы уже другой человек.

– Другой. – Миссис Чемберс оглянулась на Сонни, спящего рядом с ней. – Да… совсем другой.

– Была еще причина, – призналась Бетти. – Мы увидели Элору в окне комнаты девять, а раньше слышали… что это предвещает смерть любимого человека. Мы уже подозревали, что Элора и есть Утопленница, и подумали, что если разгадаем тайну, то разрушим проклятие и…

– Элора никому никогда не причинила бы вреда. – Миссис Чемберс вздохнула, отвела взгляд и уставилась в огонь. – Тут легенда врала. По совпадению, кто-то умер вскоре после того, как заметили ее призрак, и пошли глупые слухи. В местах вроде этого истории начинают жить собственной жизнью. Я старалась поддерживать легенду, делая упор на то, что было мне выгодно…

– Например, на то, что разбойник – мужчина?

Бетти оглянулась. Это сказала Флисс – тихим, грустным голосом. Она через силу разлепила покрасневшие веки, стряхивая сон.

– Да. Так было безопаснее, никто не мог и подумать на меня, – ответила миссис Чемберс и криво улыбнулась. – Все с самого начала считали, что это мужчина. Не составило труда убедить их, что так оно и есть. Я ведь тогда наловчилась изменять голос, пришила к куртке толстую подкладку, чтобы казаться крупнее. Лица моего никто не видел, и все охотно поверили обману. – Слезы выступили у нее на глазах, и она часто заморгала. – Но кое в чем легенда не врет. Я любила Элору так же крепко, как и она меня. Моя лучшая подруга… Скорее даже не подруга, а сестра…

Бетти посмотрела на Флисс, потом на Чарли и осознала, что у нее самой в глазах стоят слезы.

– Да, – прошептала она. – Я понимаю.

– Вы все равно останетесь в Поместье Эхо? И теперь? – спросила Флисс.

Миссис Чемберс покачала головой:

– Нет. Я думаю… думаю, что Элора так долго не могла обрести покой, потому что и я не знала покоя, непрестанно терзаясь тем, что натворила. Наверное, в глубине души я все-таки знала, что она бы меня простила. И в воде, подо льдом… я услышала ее голос. Она сказала, что прощает меня.

– И я услышала, – тихо добавила Бетти, вспомнив слово, звучавшее в голове. Прощаю.

– Я просто не верила, что заслуживаю прощения, – продолжила миссис Чемберс. – Живя здесь, я в каком-то смысле оставалась ближе к ней – вернее, к тому, что от нее осталось. Но теперь я думаю, я надеюсь, что готова двигаться дальше и хранить память о ней так, как хотела бы сама Элора. Здесь. – Она приложила руку к сердцу и бросила виноватый и любящий взгляд на Сонни. – А еще надо двигаться дальше ради моего мальчика.