Архимаг с Терры - Сергей Александрович Плотников

— Ну да, — кивнул я. — Хотя, в твое оправдание, если бы я правда хотел тебя незаметно загиасить, я бы как-то так и поступил. В смысле, начал бы процесс, когда ну вот совсем нельзя заподозрить, что я этим занят! Но хрен тебе, а не снова быть пешкой в чужой игре! Сам, все сам.

Аркадий снова захихикал.

— Нет, серьезно, — продолжал я. — Я все мозги сломал, что с тобой происходит. Хорошо, что вы с Вальтреном оба такие прошаренные, все мне рассказали. Он говорит: Аркадий на Смеющегося Жнеца похож. Ты говоришь: я переживаю за свои ошибки. Ну, все сошлось. Ты страдаешь, что допустил якобы кучу ошибок. Оставляя за скобками, реальных или нет, ясно же: тебе кажется, что в бытность Смеющимся Жнецом ты решал проблемы эффективнее. В конце концов, он-то добился, чего хотел! Вот и скребется теперь у тебя внутри, просится на волю. А сам ты его выпустить опасаешься, и, в принципе, правильно делаешь. Так что его выпускаю я, и я же беру на себя всю ответственность. Самое время.

Аркадий поглядел на меня так, словно я действительно выпускал его откуда-то из застенок.

— Пожалуй, мне бы надо сказать, что ответственность все равно на мне, — медленно произнес он. — Но… Знаешь, надоело. Может быть, я действительно слишком долго пытался тащить этот груз в одиночку. Так что ладно, договорились.

— Вот! Речь не мальчика, но мужа, — фыркнул я. — В смысле, не мальчика-волшебника, но мужа Леониды Весёловой… Имей в виду, именно ей я тебя отдам на растерзание, если вдруг ты посмеешь во время этой рутинной миссии помереть. Думаешь, вдвоем мы с ней не придумаем, как тебя оживить?

Аркадий снова усмехнулся, уже по-нормальному, искренне, и улыбнулся мне очень тепло, совсем как в прежние времена.

— Страшная угроза! Хорошо, мой командир! — Он отдал слегка разухабистую версию орденского воинского приветствия: к пустой голове и сидя. — Есть всех убить и остаться в живых!

Глава 16

Интерлюдия: Смеющийся Жнец. «Это вас со мной заперли!»

Мастер Стратиг и его присные действительно устроили пир! Это было видно даже издали, из Метакосмоса: посреди огромного поместья, занимающего весь центр Алого Лепестка, в длинном здании под покатой крышей светились окна и мелькали тени людей с гротескно огромными винными кратерами. Показуха? Отвлекающий маневр? Зажгли свет и расставили манекены? Нет, зависнув над Лепестком на расстоянии полукилометра — достаточно, чтобы драконы Стратига не кидались на одиночную цель! — Аркадий вполне мог разглядеть в бинокль детали пирушки в окнах. А пока ничего из того, что терранцы знали о магии, не говорило, что магия способна создавать объемные голограммы нужной степени достоверности.

Если бы его эхолокация дотягивала так далеко, Аркадию даже бинокль не понадобился бы. Но увы, его предельный радиус находился также и в радиусе очерченной Стратигом «зоны воздушной безопасности».

Впрочем, и без того не вызывали сомнений, во-первых, избыточной веры в свои силы у Стратига, во-вторых, — отсутствие критического мышления у его людей!

Аркадий в это до конца не верил. Мастер Равновесия мог сознательно обманывать, Амон Бореат мог ошибаться. Да, Стратиг, его ученики и большинство Древних магов в целом как сообщество — высокомерные ублюдки. Да, они ни в грош не ставят терранцев, несмотря на все полученные предостережения. Но боевой командир с многовековым опытом, каким является Ликаон Стерарий, просто не может пренебречь самыми базовыми правилами безопасности!

«А чего ему бояться? — спросил на это Мастер Пустоты, когда они с Аркадием планировали операцию. — Алый Лепесток надежно защищен. Он знает, что на него даже телепортацией никто не проникнет. После нашей с ним схватки десять лет назад Ликаон очень хорошо заблокировал мне доступ…»

«Но вы же знаете, как все-таки пробраться туда?»

«Да. Однако это, скажем так, путь не для каждого…»

«Действительно, путь для избранных!» — с усмешкой подумал Аркадий, когда активировал первый кристалл в своем браслете-артефакте, и его обступила зловонная темнота канализационного отстойника. То есть насчет зловония он только догадывался: шлем скафандра надежно отсекал запахи. Однако вода, достигающая бедер, в которой плавали выхваченные фонарем на шлеме неаппетитные ошметки, не вызывала сомнений в окружающем амбре.

«Из подземных канализационных отстойников необходимо телепортировать нечистоты в центральные помойные каверны Сердцевины, — объяснил Аркадию Мастер Пустоты. — Соответственно, оттуда нельзя запретить телепортацию на выход, если желаешь пользоваться всеми благами канализационной и водопроводной системы Мастера Равновесия… А где на выход, там и на вход, если подходить с некоторой толикой фантазии… И, должен сказать, с защитой этих зон Стратиг не так уж сильно старался!»

Тут Мастер Стратиг оказался неоригинален, этой уязвимостью многие пренебрегают! Характерная ошибка мышления. Аналогичным образом Смеющийся Жнец уже попадал в особняки двух бандитов и одного коррумпированного чиновника. В последнем случае не для убийства, а для добычи необходимых материалов. Конечно, закончил тот тип все равно на виселице.

Что ж, вверх и вперед.

На душе, несмотря на окружающую обстановку, было удивительно легко и спокойно. Аркадий не стал говорить об этом Кириллу, да и сам не сразу понял, но слова его друга срезонировали не только потому, что Смеющийся Жнец только и мечтал пойти и перебить здесь, на Цветке, как можно больше народу — просто, мол, опасался давать себе волю. Отнюдь не только поэтому. Вся нынешняя биография Аркадия, даже, можно сказать, его нынешняя личность начались с вопроса младшего брата Лешки, озвученного в перевернутом автомобиле на обочине истрелийского шоссе: «И всех убьешь?»

Один вопрос-разрешение-индульгенция от любимого человека наложился на другой приказ-разрешение-индульгенцию от любимого человека, и все это чудесным образом щелкнуло в душе, заглушив какафонию многочисленных самообвинений, с которыми Аркадий привык жить десятилетиями. Он впервые не то чтобы понял — разумом-то понимал давно, и так же давно каялся на исповеди в гордыне — а почувствовал: все произошло тогда и происходит сейчас вовсе не только его усилиями и по его вине. Не он держит на плечах небо, время от времени допуская трещины; небо недосягаемо и никто из людей не в состоянии объять то, на что способен только Творец! Зато люди могут поддерживать друг друга по мере сил.

Поэтому сейчас Аркадий мог с легким сердцем позволить себе радоваться тому, что делает мир чище, не переживая за далекоидущие последствия. И слава Творцу! А то он даже Эсоакина Шамета,