Мальчик с саблей - Иван Наумов

Кто был этот человек? Как его звали? Хадыр не знал ни одного имени, не поговорил ни с одним из своих защитников. Каждый день завершался падением на землю и мгновенным сном.

Смертью здесь удивлять было некого. Пока двое закапывали изувеченное тело разведчика, остальные развели круговой костер и под его защитой улеглись спать.

Ночью огонь костра отблескивал в глазах полупсов – но этого не видел никто, кроме часового.

Шестой день пути прервался, не начавшись. Когда рассвело, все увидели в глубине леса тонкую белую полосу.

Хадыра пробила дрожь. Семеро жрецов вопрошающе смотрели на него.

– Это пух, – ответил он им.

Полупсов нигде видно не было. Отряд подошел к самому краю бесконечной белой перины.

– Нужно снять обувь, – сказал Хадыр. – Или вы не пойдете?

– До полудня, – сказал Эванс. – К ночи мы должны успеть вернуться на чистую землю.

Хадыр улыбнулся, глядя, как разведчики один за другим стаскивают башмаки и робко ступают в пух. Сам он уже стоял босиком, вновь привыкая к игольчатому покалыванию ажурных белых нитей.

«Ничего я не забыл».

Когда солнце всплыло в зенит, в лесу царствовал красный час. Не было в этом мире пустынь, песка и ветра, не было звездолета с далекой планеты, не было крови и боли. Здесь, в его лесу, стояли затравленной кучкой странные существа в нелепых тряпках. Это больше походило на галлюцинацию – их же просто не может быть!

При мысли о том, что он сам сейчас выглядит так же, Хадыра обжег нестерпимый стыд. Срывая с себя одежду, путаясь в штанинах, он бросился к ближайшей вешалке – забыв обо всём, стремясь к той своей жизни, из которой так надолго уходил.

Громадный бурый полупёс, таившийся в зарослях колючек, настиг человека одним прыжком и разгрыз его пополам.

Так показалось Эвансу. На какое-то мгновение застила глаза страшная картинка. Но никакого полупса не было. Хадыр добежал до куста, склонился над ним и замер.

Эванс и остальные молча наблюдали за колесачом. Когда Хадыр вернулся к ним, его уже трудно было узнать.

Эванс с неприязнью и любопытством разглядывал человека, на которого возлагались такие надежды, в его настоящем обличье. Облике. Виде. Человек пришел домой и оделся в пижаму. До свиданья, дорогие гости, пора и вам… Видите, я уже спать собираюсь. Да, когда-нибудь заходите, а пока…

Нечто подобное почувствовали и притихшие разведчики. Хадыр прервал тишину, ткнув Эванса в плечо затянутым в прозрачную пленку пальцем:

– Будь осторожен. Мне очень хочется быть уверенным, что с тобой ничего не случится.

У Эванса дрогнули желваки. Возможно, он хотел сказать, что их прогулка уже стоила жизни восьмерым, но сдержался.

– И еще. Когда вернешься на заставу, передай им, что я буду помнить всё. И скажи Анне, что она гениальный учитель.

Эванс качнул головой и снял с плеча пластиковый ящик на плетёном металлическом ремне.

– На! – и протянул его Хадыру. – Ты сам всё знаешь. Берген сказал, эта машинка даст ответ на любой вопрос, какой ты только в состоянии придумать. – Разведчик ухмыльнулся. – А узнать ты успел гораздо больше, чем я. – Снова ухмыльнулся. – Правда, ты уходишь, а у меня еще вся жизнь впереди… Покрытие такое токсичное, что его не возьмет никакой пух. Короче, ты сам всё знаешь.

Хадыр повесил компьютер через плечо и, ничего не сказав, повернулся и зашагал в лес. Только поднял руку на прощание. Слова разведчика про долгую жизнь испугали Хадыра – он не хотел, чтобы еще хоть кто-то умер у него на глазах.

– Анна и вправду очень хороший учитель! – крикнул Эванс вдогонку. Его поредевший отряд уже потянулся в обратный путь, и разведчик почувствовал, что вот-вот разорвется. – Прощай! – закричал он в никуда. – Мы очень надеемся на тебя! И удачи тебе.

Последние слова Эванс произнес шепотом. Постоял еще немного – всё пытался угадать хоть что-то человеческое в гладкой блестящей фигуре, удаляющейся короткими мягкими шагами и растворяющейся в лесной тени.

Потом повернулся и побежал догонять своих разведчиков.

На шестой день они впятером достигли южной заставы.