Анафема - Сергей Чекмаев

— Савва! Можно и без комментариев, — проворчал Даниил.

— Хорошо, хорошо. Дай мне камеру. Ты пока возьми у Ольги Викторовны все данные, а я пока поговорю с этим гавриком приватно. Составь протокол, перечисли все, что в сумке. И пусть Ольга Викторовна подпишет. Корняков влез на заднее сиденье, похлопал дилера по плечу.

— Документы где?

— В сумке… — прохрипел охранник.

— Ладно, будем считать — ты представился. Гафауров Руслан Айшетович, так?

— Так…

— Сумка твоя? Отвечай!

— Д-да…

— Вещи в сумке — твои?

Гафауров замялся. Савва завозился, устраиваясь поудобнее, вроде бы случайно мазнул камерой в сторону лобового стекла, наклонился к дилеру и прошептал:

— Тебе, родной, лучше признаться. А то вдруг, пока вон Даня с понятой разговаривает, наркоты в сумке прибавится. Случайно. До особо крупных размеров. А она потом протокол подпишет. Готов, нет? — Корняков повторил в полный голос. — Еще раз повторяю: вещи твои?

— Мои, — угрюмо согласился дилер.

— Уже лучше. Так, что мы имеем: распространение, а также хранение наркотических веществ. Материала на тебя достаточно, Гафауров. Мы твои художества в школе уже третий день снимаем. Лет на десять ты уже попал, Русланчик. — Савва мечтательно причмокнул, словно завидовал скорому попаданию Гафаурова на лесоповал. — И если ты еще не понял, мы не из ментовки. Из Анафемы. Слышал, небось?

Задержанный вздрогнул.

— Слышал, — удовлетворенно сказал Савва. — Значит, должен понимать, что какую бы помощь тебе ни обещали на следствии и на суде, свое получишь все равно.

Гафауров мял горло, часто и со всхлипами хватал воздух. Багровый цвет лица постепенно менялся на нормальный и переходил в синюшную бледность. Наблюдать за ним было одно удовольствие — так плывущая каракатица меняет цвет кожи в зависимости от цвета морского дна.

— Слушай, а может, договоримся, — прохрипел Гафауров, — товар — ваш, денег добавлю, и вы меня не видели. А?

— Плюс попытка подкупа должностных лиц, — кивнул Савва. — Ты не понял, дядя. Мы тебе не конкуренты, мы — санитары города. Слышал, что волк — санитар леса? Больных добивает, чтобы заразу не распространяли. Вот и мы очищаем город от заразы. Тяжело, противно, а что делать? Дилер мрачно слушал.

— Впрочем, — Корняков будто задумался, — есть у тебя выход. Если не совсем дурак — сможешь скостить себе срок, лет до пяти. Чистосердечное признание не нужно. Ты у нас и так вот где. — Савва показал дилеру сжатый кулак. — Поэтому слушай очень внимательно. Ты сейчас достаешь телефончик и пишешь сообщение своей «милой» возлюбленной по кличке Кислый. Доброе и ласковое. Товара, мол, не досчитался или еще что. И чтоб никаких предупреждений, понял! Да! И еще одно. Прежде ты мне Кислого подробно опишешь. Быстро, но тщательно. Время не тяни, хуже будет. Лицо можешь опустить — я его морду на ориентировках видел. Главное, во что одет. Яркое и броское — в первую очередь, но не только. Яркое он и снять может. Ну, начинай!

Гафауров с тоской посмотрел в окно. Видно было, что он мучительно соображает, как быть: сдать Кислого или попытаться отрицать все. Эх, если бы не видеокамера. Он с ненавистью посмотрел на Савву, фиксировавшего каждый его жест, каждое сказанное слово и, повернувшись к Корнякову, начал говорить.

— Вот где у меня твои приемчики! — Артем провел ребром ладони по горлу. — Какой приказ был, а? Я тебя спрашиваю, какой был приказ?

— Ну, — Савва виновато вздохнул, — приказ… следить. Ты же сам сказал, что хозяин уходит… Надо было Кислого брать.

— Надо, — согласился Артем. — Только не тебе. Зачем тогда наркоконтроль нам группу захвата придал? Там профессионалы! А ты кто? Все, что вы сделали, — не оперативное задержание, а имитация! Ясно? И вообще — это не наша работа, понимаешь?! Ты десять раз мог проколоться! А если бы ты упустил Кислого? Или он успел бы товар выкинуть? Если бы стал отпираться? Что тогда?

— Так не стал же, — обрадованно сказал Корняков, чувствуя перемену в настроении Артема.

— А челюсть ты ему зачем сломал?

— Э-э… ну я…

— Эх, Савелий, — Чернышев махнул рукой, — Даня, а ты что?

— А что, — Даниил понурил голову, — я снимал, пленку вы видели. Я думал, так и надо. Савва сказал, что вы в прошлый раз тоже не стали «опричников» ждать.

Покачав головой, Артем встал, прошелся по кабинету.

— Обычно так не работают, С сектантами, сатанистами теми же, можно было наскоком. Но дилеры свои схемы оттачивают годами! У них все на конспирации, шифруются не хуже ЦРУ какого-нибудь! И заниматься ими должны профи. Повезло вам: три часа назад старший группы захвата сообщил, что на точке, которую сдал Кислый, задержали хозяина. Зовут его, кстати, смешно. Вагит. Вагит Рустамович.

Савва хмыкнул.

— Но если бы не это… Ладно. Дело под нашим контролем пойдет, все, что вы наснимали, передаем в МВД. Посмотрите, чтоб все метки были на месте! — Чернышев покачал головой, добавил: — Плохо, что понятая всего одна. Очень плохо.

— Пока б я бегал, понятых искал, Кислый бы раз десять ушел, — мрачно буркнул Корняков. — Главное, что всех взяли! А сколько там понятых было — дело десятое.

— Первое! — Чернышев остановился перед Саввой, смерил его взглядом. — В лучшем случае — второе! В законе написано: понятых должно быть двое! Не один, а двое! Даже самый безграмотный адвокат ухватится за твою ошибку и заявит, что при задержании не соблюдены нормы УПК. Соответственно, задержание — неправомерно. Считай, Гафаурова ты взял незаконно.

— Да я…

— Пойми, Савва, в данном случае ты подставляешь не себя и даже не меня, а всю Анафему. Один, два, три раза это может сойти с рук, а потом ты проколешься по-настоящему, и ошибки всплывут на суде. И каждый журналюга в своей газетенке напишет: в Анафеме работают непрофессионалы, способные только челюсти сворачивать. И все. Наш авторитет закончится. Ясно? Для первого раза прощаю, но завтра I чтоб начал зубрить кодекс. Дословно!

— Но мы же взяли их!

— Взяли! Но преступника нужно не просто взять, но и посадить! Хорошо, что следак попался умный. Тут же провел повторное опознание сумки с двумя — повторяю! — с двумя понятыми! Гафауров, слава Богу, не стал отпираться. А то до смерти будет обидно взять гадов, раскрутить их как миленьких, а на суде адвокат придерется к неправильно проведенному допросу или протоколу с ошибкой и развалит все дело.

Зазвонил телефон. Артем снял трубку.

— Да, я. Да, у меня, — Савелий и Даниил переглянулись, — хорошо, отец Адриан, сейчас будем. Вот так. Парни из наркоконтроля прислали нам персональную благодарность. По мне, так зря. Но она уже пошла наверх… Сав, у тебя от его святейшества еще ни одной благодарности нет?